Черные галстуки и невинная ложь - Кэт Синглтон

Она удивлена и резко поворачивает голову:

– Правда? – Шок в ее голосе почти меня оскорбляет.

Я киваю, продолжаю ее толкать, пока она наконец-то не сдается и не вылезает из машины, почти падая, споткнувшись о бордюр. Мы с Эзрой вдвоем успеваем ее поймать.

Когда она устойчиво стоит на ногах, я тоже выбираюсь из машины. Эзра закрывает за мной дверь.

– Обычно на выходных в здании только я. Клянусь.

Она впивается зубами в губу, будто хочет что-то еще сказать, но пока оставляет все мысли при себе.

Смирившись, она поднимает голову на здание:

– Оно тебе принадлежит?

Я хмыкаю и кладу руку на ее поясницу, направляя ко входу:

– Нет, мы арендуем последние семь этажей.

Мы оставляем Эзру у машины и идем к вращающейся двери. Заходим, я приветливо улыбаюсь Тому, который, очевидно, наслаждается спокойным воскресеньем. По будням этот этаж кишит входящими и выходящими людьми. Мы соседствуем с некоторыми очень известными компаниями и юристами. Обычно здесь куча людей, спешащих по делам. За годы работы я уже понял, что лучше всего приезжать по воскресеньям, если я хочу потрудиться в спокойствии. Иногда я сталкиваюсь с кем-нибудь в лифте, порою с целыми группами людей, но даже они не сравнятся с будничным потоком, когда лифт приходится ждать по десять минут.

В любой другой день я бы просто просканировал пропуск и прошел мимо Тома сквозь металлодетектор, но сегодня я подвожу Марго и замираю.

– Добрый день, Том. – Мы улыбаемся друг другу. Мне трудно не улыбаться ему. Между нами расцвела робкая дружба, пусть он и годится мне в отцы. Его возраст точно я не знаю, потому что его задиристость и шутки скорее напоминают восемнадцатилетнего студента. Плюс, раз уж я не веду себя с ним как заносчивый урод, к чему многие проходящие здесь утром люди склонны, я получил от него некоторые поблажки. Например, иногда он жестом намекает мне подняться на второй или третий этаж по лестнице, чтобы перехватить лифт там и не ждать в очереди.

Том дарит мне понимающую улыбку, а затем переводит все внимание на Марго. Я его не виню. Даже в старой университетской толстовке она цепляет взгляд.

– Добрый, мистер Синклер, – его глубокий голос немного хрипит. Наверное, сказалась его любовь к сигарам по вечерам. Я сам не раз дарил ему редкие сигары в благодарность за приветливое лицо, даже когда я прихожу на работу хмурый как пес, потому что кто-нибудь из инвесторов меня разозлил или возомнил, что может мною манипулировать.

Том подмигивает Марго:

– А что за прекрасную даму вы к нам привели?

Марго широко ему улыбается, совершенно точно ускоряя его старое больное сердце.

– Я Марго! – отвечает она и протягивает руку через стойку, чтобы поздороваться. – Марго Моретти, – уточняет она.

Том шокирован рукопожатием, ее нераздельным вниманием. Он привык к здешним козлам и льдинкам. Никто здесь даже дважды на него не смотрит, не то что здоровается с рукопожатием.

Он берет ее ладошку, она тонет в его мозолистых руках.

– Я Том, Том Бэнкс. – Она смотрит на него как на лучшего друга. Если бы это был кто-то другой, не Том, я бы даже заревновал, что Марго одарила его настолько широкой улыбкой. Но я-то знаю, что Том вот уже тридцать лет как в счастливом браке и больше своей работы любит только жену, детей и целый выводок внуков.

Марго смеется. Этот звук топит мое черное, ледяное сердце. Я могу очень быстро к нему привыкнуть.

– Том Бэнкс? Как Том Хэнкс, но через Б?

Он восторженно ей улыбается, доволен, что рассмешил.

– Почти, только я гораздо симпатичнее.

– Ну это очевидно, – отвечает Марго и ставит локти на стойку.

Я прокашливаюсь и подвигаюсь к ней ближе.

– Мисс Моретти – моя новая ассистентка. Добавьте ее, пожалуйста, в систему, чтобы выдать пропуск. По утрам она в основном будет приходить со мной, но на случай, если она придет одна, не хочу, чтобы ей пришлось каждый раз получать гостевой пропуск.

– Конечно, – он быстро распечатывает документы, прикалывает к планшету и передает Марго. – Заполните эту форму. У вас есть водительские права?

– Да, – отвечает она и достает права. Марго заполняет форму, а Том сканирует ее документ. Большинство людей здесь обходятся без водительского удостоверения. Я постоянно продлеваю свое, потому что путешествую, но сам за рулем почти не езжу. Либо меня везет Эзра, либо все так близко, что я могу дойти.

Том заканчивает и отдает Марго права. А затем бросает на меня вопросительный взгляд.

– Мистер Синклер, позвольте поинтересоваться, что случилось с Полли?

– Боишься, что лишился домашнего хлеба на закваске по понедельникам? – шучу я.

Том смущается и мотает головой:

– Она всегда ко мне так добра, просто хотел узнать, как дела.

Я перестаю придуриваться. Понимаю, что он, скорее всего, очень любит хлеб Полли, но спрашивает из чистых побуждений и интереса.

Марго отдает ему заполненные документы, а я перевожу дыхание перед ответом.

– Полли останется на позиции исполнительного ассистента, но я больше не хочу беспокоить ее разъездами, возраст не тот. Полли будет заниматься моими делами здесь, а Марго путешествовать со мной и закрывать другие нужды. Кофе приносить, например.

Она щурится на меня, пытается понять, серьезно я или нет. Я еще пока не решил, чем буду ее занимать в городе.

– Рад слышать, – бубнит Том и отворачивается к монитору, чтобы перенести данные Марго.

– Посмотрим, доверит ли мне мистер Синклер свой кофе.

– Сомневаешься? – поднимаю я бровь.

Она пожимает плечами и расплывается в наглой улыбке:

– Я известна своей неловкостью и невнимательностью. Буду постоянно путать, как тебе его варить, или опрокидывать на костюмы.

– Я пью горячий американо, никаких сливок, два куска сахара, – отвечаю я.

– А я-то думала, ты из любителей кофе на овсяном, – шутит она.

Я цокаю:

– Сказала девушка, которая бросила Нью-Йорк ради Западного побережья. Какой кофе ты пьешь, Марго? – я поднимаю палец, чтобы остановить ее. – Стой, погоди, дай угадаю. Лавандовый айс-латте на овсяном?

Она кусает губу, уголки рта опускаются.

Я хмыкаю и хватаю только что сделанный Томом пропуск.

– Я угадал?

Она закатывает глаза и выхватывает из моих рук пропуск.

– Это стандартный кофе, – жалобно выдает она.

Марго быстро прощается с Томом и уходит, явно злится, что мне удалось угадать. У меня просто блестящая память. Даже бесит иногда. Я почти ничего никогда не забываю. Поэтому и помню, какой кофе она пила тогда в Хэмптонс.

Том улыбается, смотря, как