Черные галстуки и невинная ложь - Кэт Синглтон

в кулаки мягкую ткань его футболки. Я еще не решила, что собираюсь сделать: притянуть его в поцелуй и заставить сдержать все расставленные обещания или отпихнуть, вернуть хоть какое-то расстояние между нами и взять себя наконец-то в руки.

Выбираю второе и толкаю его со всей силы.

– Хватит, – умоляюще говорю я, но не убеждаю даже сама себя. У меня получилось его отпихнуть только потому, что он сам позволил.

Он встает, клетка длинных рук поднимается. Затем Бэк идет к противоположному концу стойки, достает тарелки из шкафчика. Я в это время успеваю сделать глубокий вдох – впервые с того момента, как Бэк появился у дверей моей спальни.

– Ты головой где-то успел удариться?

Он стоит ко мне спиной и выкладывает ужин на тарелки. Что бы это ни было, пахнет оно потрясающе. У меня урчит живот в предвкушении приготовленной Бэком еды.

– Да нет вроде, – говорит он. – А что?

Я ерзаю, пытаясь найти удобную позу, в которой я не буду отчетливо чувствовать пульсирующий клитор. Даже от малейших прикосновений к нему тонкой ткани у меня сбивается дыхание. Его слова имели надо мной такую власть. Он прав, я схожу с ума от одного его грязного языка, наверное, остальные его части тела отправят меня прямиком к звездам.

– Ты, кажется, забыл наш разговор, в котором я сказала, что нам не стоит целоваться и… все такое, потому что мы будем притворяться влюбленными.

Он поворачивается на меня через плечо:

– А я четко сказал, что не притворяюсь.

Мои губы захлопываются сами собой. Я больше не понимаю, что происходит. Еще пару дней назад я лишь гадала, не нравлюсь ли ему… а теперь он всерьез заявляет, что я его привлекаю.

Он открывает ящик справа от себя, в нем звенит посуда. Затем Бэк молча кладет передо мной тарелку. Блюдо такое роскошное, будто его сделали в ресторане, а не дома, своими руками. На тарелке лежит запеченный стейк лосося, покрытый какой-то глазурью, кажется, а на гарнир – фасоль, идеально прожаренная. Я чувствую запах чеснока, желудок урчит в предвкушении.

Бэк ставит еще одну тарелку рядом с моей, аккуратно раскладывает вилки и ложки. Стоит поблагодарить, но я слишком занята, анализируя перемены между нами.

Рядом Бэк не садится. Он уходит с кухни и пропадает на несколько мгновений. Возвращается он с бутылкой белого вина в одной руке и двумя бокалами в другой.

Молча ставит их передо мной. Выученным движением открывает бутылку, мышцы руки красиво напрягаются. Он не спрашивает меня, сразу щедро наполняет несколько бокалов и двигает их через всю стойку – один к моей тарелке, второй – к своей.

– Наверное, мне не стоит пить перед первым рабочим днем, – признаюсь я, стараясь снять напряжение, повисшее в воздухе. Не помогает. Между ног еще пульсирует, а я знаю, что не в характере Бэка отступать с проложенного пути.

Бэк насаживает рыбу на вилку, поднимает ко рту идеальный кусок, прожевывает его и глотает, а потом говорит:

– У меня связи с начальством, – он пожимает плечами. – Почему-то мне кажется, что он не будет злиться, если ты начнешь работу с легкой головной болью от похмелья. – Бэк подхватывает вилкой фасоль. – У них как раз там новый ассистент, который всем с утра раздобудет кофе. Ничто так не лечит головную боль, как чашечка нормального кофе.

Он подчеркивает слово «нормального», я сразу понимаю, что он дразнит мои кофейные привычки. Я закатываю глаза, поднимаю вилку и тычу ею в него.

– Хватит стебать мой кофе, не попробовав его.

– Воздержусь, пожалуй. – Он еще раз собирает вилкой рыбу. Он уже почти доел свой стейк, а я даже не притронулась еще.

Протыкаю рыбу вилкой, подбираю на кусочек соус и кладу его в рот. В тот же момент с губ срывается стон, а глаза закатываются, мне очень вкусно.

– Не думал, что впервые услышу твой стон, даже не прикасаясь.

– Пальчики оближешь! – Я открываю рот пошире, чтобы запихнуть и рыбу, и фасоль.

– Курица у меня вчера тоже удалась, но ты не захотела ее даже попробовать.

Я долго жую и глотаю. Запиваю все вином, сладость хорошо сочетается с рыбой. Хочется спросить у Бэка, сколько стоит бутылка, но я сдерживаюсь. Лучше мне не знать. Очень вкусно, не хочу портить момент, думая про ценники.

– Во-первых, я не знала, что ты готовил. Во-вторых, мне нужно было побыть одной. Только ты в этом виноват.

Он поднимает бровь, замирает с бокалом вина у самых губ.

– Расскажи-ка, почему это я виноват в том, что ты осталась без вкуснейшей курицы?

– Потому что ты перестраиваешь мою жизнь! Заявился ко мне на работу, весь такой деловой, нанял ассистенткой, предложил сыграть роль невесты…

– О, я отчетливо помню цвет твоих щек в момент, когда я запретил тебе произносить имя Картера, – перебивает он.

Красный цвет снова заливает мои щеки, я тоже вспоминаю, как его резкие слова рассекли тихую переговорку.

– Хорошо, не весь разговор был деловым… А потом вчера, прям вот здесь, – я машу в сторону холодильника, – мне показалось, что ты хочешь меня поцеловать. А потом ты… – я вздыхаю, не зная, как это сказать, – выставил меня дурочкой, что ли? Будто я просто мешаю тебе подойти к холодильнику. Будто я напридумывала. Так что да… Курицу твою я не хотела.

– Ты не дурочка. Я остановился, потому что вспомнил про условие не целоваться.

– Мой джентльмен! – язвлю я. – А сегодня снова забыл?

Он смеется – низкий и клокочущий звук запускает мурашки по моему позвоночнику.

– Ох, Марго, никакой я не джентльмен. Я поцеловал тебя утром, потому что ты меня буквально умоляла. Я не всесильный. Раньше ты говорила, что против поцелуев, но в раздевалке чуть ли не сама попросила. Кто я такой, чтобы отказывать?

Мы сосредоточенно доедаем с тарелок. Я в шоке от того, как все вкусно. Не такого я ожидала, узнав, что Бэк готовит. Он хоть что-нибудь не умеет?

Тарелка пустая, я обхватываю пальцами ножку бокала и делаю большой глоток. Вздыхаю перед сложным разговором, который мне предстоит начать. Пора переступить через себя.

22. Бэк

Она еще не сказала ни слова, но я уже знаю, о чем будет разговор. Я ждал, что она захочет обсудить все, что произошло в офисе. Мне и самому не терпится пройтись по глупым условиям, которые она расставила.

Я всегда получаю желаемое. И сейчас это Марго Моретти.

Мне мало одного поцелуя. Жажда только растет, беглые прикосновения в раздевалке совсем не утолили ее. Я столько хочу с ней