О Богах и золоте - Дженьюари Белл

Я тяжело дышу, такая близкая к еще одному оргазму, когда он продолжает лизать меня.

— Вот так, Кири. — Он покусывает мое внутреннее бедро, и я смотрю на него в изумлении, нужда направляет мою руку к его члену, когда он встает.

— Ты нужен мне, — скулю я.

— Хорошо, — его зубы царапают мою шею, а затем он кусает достаточно сильно, чтобы оставить след.

Это, вот это — то, что мне было нужно, чего мне не хватало.

Он.

Все его контрасты, все его оттенки серого и каждый, каждый его острый угол.

Без предупреждения он стягивает мою тунику через голову, позволяя ей упасть на пол рядом с нами. Я не могу оторвать от него взгляд, и мои ногти скребут по подолу его рубашки, пока та тоже не исчезает.

Его шрамы серебряные в свете камина, и я прижимаюсь ртом к одному из них, обезумев от желания. Мои руки порхают над его мускулами, нуждаясь прикоснуться ко всему ему, не зная, с чего начать.

Воздух густой от магии, словно весь мир затаил дыхание, зависнув на этом мгновении.

Его руки сжимают мои бедра, поднимая меня выше.

Моя спина царапается о камень, и краткая боль лишь добавляет к всепоглощающему ощущению его.

Мы оба стонем, когда он направляет свой член к моему центру, и он толкается без предупреждения, заглушая мой крик, когда наполняет меня.

Все останавливается, время фрагментируется в момент нашего соединения, в наслаждении от него.

В его правильности.

— Кири, — говорит он, выходя из меня, чтобы толкнуться снова. — Скажи это снова.

Я знаю, что он хочет услышать, но приказ заставляет меня ослушаться.

Я наклоняюсь вперед, когда он отстраняется, кусая его за плечо, когда он толкается глубоко.

— Скажи это снова, — рычит он, затем целует меня, темп ускоряется, становясь более хаотичным.

Вместо ответа я усмехаюсь.

Он рычит, серебряные волосы падают ему на глаза, и он так красив, так первоздан и могуществен, что я хочу это сказать.

Я не говорю.

Он выходит, его тело дрожит.

— Скажи, или я остановлюсь.

— Нет.

Он шипит, выдыхая, затем толкает меня вниз за плечи. Это — это мне не мешает. Я опускаюсь на колени, впиваясь ногтями в его упругие ягодицы.

Кончик блестит от влаги, мое удовольствие сияет на его испещренном венами члене.

Я не теряю времени, потому что двое могут играть в эту игру.

Я заталкиваю его так глубоко в свой рот, как могу. Наши вкусы смешиваются на моем языке, и он стонет, словно умирает, твердая рука у меня за головой направляет меня, пока я неустанно работаю с ним.

Мышцы на его бедрах выделяются, вырезанные из камня, шедевр. Его яйца висят тяжело и низко, и я беру их в руку, проводя по ним ногтями. Боги, даже они идеальны.

Он на грани, я вижу — он теряет себя в ощущении моего рта, как пластилин в моих руках. Я улыбаюсь вокруг его члена, потому что здесь главная я, весь этот могущественный мужчина — мой…

Я задыхаюсь, когда он оттаскивает меня от своего члена, поднимая. Толстые руки смыкаются вокруг моей талии, когда он переносит меня к столу. Полупустая тарелка с едой с грохотом падает на пол, когда он поднимает меня на гладкую поверхность.

Одна рука тянется к моему подбородку, его большой палец засовывается между моих губ.

Я сосу, и огонь вспыхивает в его глазах.

Ради меня.

Все ради меня.

— Скажи это, упрямая женщина, — рычит он.

Я кусаю кончик его большого пальца, но он не двигается.

— Значит, ты этого хочешь? Ты хочешь драки? Ты будешь умолять меня об этом.

— Заставь меня, — говорю я, и он раздвигает мои ноги, прежде чем слова успевают покинуть мой рот.

Его рука сжимает мои бедра, раздвигая меня, обнажая меня широко для него.

Моя грудь вздымается, когда он пьет меня взглядом, глядя на меня.

Что-то смягчается в его лице, заставляя мое сердце болеть.

— Впусти меня, Кири, — бормочет он. — Позволь мне любить тебя так, как тебе нужно.

Я сглатываю, но он не дает мне времени подумать, набрасываясь на меня, как голодный на пир.

— О боги, — мой голос срывается на словах, и раскатистый рык — единственное доказательство того, что он слышал меня. — Меч, боги, я снова так близко.

Своды моих ступней касаются его плеч, и я приподнимаю бедра, пытаясь заставить его дать мне то, что я хочу. Его зубы царапают чувствительный узелок нервов, и я вскрикиваю, такая близкая к оргазму, что все мое тело, кажется, вот-вот взорвется.

Прохладный порыв воздуха заставляет меня провести ногтями по поверхности стола, и я чувствую, что готова вылезти из собственной кожи.

— Скажи это, Кири, скажи мне.

— Я твоя. Ты мой, и я твоя, — скулю я, и он издает страстный звук одобрения.

Что-то щелкает на месте глубоко внутри меня, лишая меня дыхания.

В тот же миг он погружает два пальца внутрь меня, лижет меня, сосет меня, прямо там, где мне нужно.

— Моя, — рычит он, и переворачивает меня на живот, поддерживая рукой за талию. Другая его рука на моих бедрах, удерживает меня на месте, пока он врывается внутрь.

— Арек, — стону я, и это имя — его имя — кажется правильным.

Он кажется правильным. Идеальным.

Моим.

Он входит в меня, нежно работая пальцами над моим клитором, его рот покусывает мягкими поцелуями мою шею, и это так хорошо, так много…

Я трусь о него, с силой двигая бедрами взад-вперед в поисках своего удовольствия. Ощущение его невероятно, и его движения становятся более хаотичными.

— Ты так чертовски хорошо ощущаешься, такая тугая и мокрая для меня. — Его голос — рык, и это возносит меня выше, к блаженству.

Проходит немного времени, и я снова начинаю разваливаться на части, звезды взрываются под моими веками, словно мы сотворили какую-то нашу собственную магию. Он толкается один раз, сильно, и я вскрикиваю, когда он кусает меня сбоку шеи — собственнический жест, от которого я усиливают хватку, удерживая его на месте, когда он кончает.

Даже быстрое вздымание и опускание наших грудных клеток синхронны, и он смотрит глубоко в мои глаза, словно видит саму мою душу.

Такое чувство, будто он коснулся ее частички ее сути.

Я улыбаюсь ему, эмоции обнажены, но я задыхаюсь и устала, насыщена и сонна. Я практически обмякла в его руках, удовольствие все еще пульсирует во мне, пока он шепчет мое имя, словно