О Богах и золоте - Дженьюари Белл

Я наклоняюсь вперед в седле и приподнимаю бровь.

Звук, который можно описать только как скрежет металла, вырывается из горла дракона, и меня охватывает раскаяние. Я должна была убедиться, что Грибок и Фил в безопасности, прежде чем дразнить его.

Я закрываю глаза.

— Ничто не забавляет меня больше, чем новообращенная богиня, испытывающая свою силу, — говорит дракон, и я моргаю, понимая, что он смеялся.

Я закусываю щеку, потому что это одна из вещей, которые беспокоили меня в том, что сказал Меч, нет, Арек — что теперь я богиня.

— Ты должна слушать меня, потому что это я сделал вас обоих тем, что вы есть сейчас, Кири. Бессмертными, даже среди Фейри, одаренными силами, превосходящими твое понимание. Они все понадобятся тебе для того, кем она стала.

— Она? Ты имеешь в виду Солу? — Ужас наполняет меня, моя кожа леденеет, несмотря на весеннее тепло.

— Она намерена уничтожить вас обоих. В ее сознании нет места ни для кого, кроме нее. Она так же искусно лжет себе, как и всем остальным. — Хан вздыхает, и воздух наполняется сернистым дымом.

Я машу рукой перед лицом, глаза слезятся.

— У меня нет никаких сил.

— Правда — это величайшая сила из существующих, Кири. Не бойся ее, ни смерти. — Его чешуя блекнет, становясь прозрачной, чем дольше я смотрю на него, пытаясь понять, что он говорит.

— Подожди, — кричу я, но он уже исчез.

Грибок встает на дыбы, наконец решив, что с него хватит этого дерьма, а я все еще достаточно слаба после недели едкого выживания, что он умудряется сбросить меня на задницу.

— Блядь, — стону я, открывая один глаз, чтобы наблюдать, как Грибок ускакал прочь.

Он бежит прямо в каменную стену, затем с опозданием останавливается.

Вот почему я не вижу всадников, пока они почти не настигают нас. Облако пыли должно было выдать группу, но Хан аккуратно заслонил их от меня, когда они приближались.

Это значит, он не хотел, чтобы я их видела.

Либо потому, что не хотел, чтобы я звала Меча, и вместо этого встретила врага в одиночку, либо, наоборот, потому что они вовсе не враги.

Или, может, он просто тупая ящерица.

— Я не тупой, и я не хочу, чтобы ты умерла, Кири, — его голос эхом отдается в моей голове, и я морщусь.

— Мне не нравится, когда ты так делаешь, — говорю я вслух.

— Тогда перестань быть все время такой унылой.

— О, боже, мне так жаль, я не знала, что мои внутренние метания так тебя расстраивают. Конечно, я буду просто счастлива. Это так просто. Я так очень рада, что ты смог указать на это, ты, большая тупая ящерица.

Грибок подергивает ухом в мою сторону, и я смотрю на небо.

У Хана нет приличия клюнуть на приманку.

Грубо с его стороны, когда я жажду драки.

Какой смысл в драконе, если ты не можешь даже разозлить его?

Я встаю, мой желудок сворачивается от нервов, когда группа всадников приближается. Заслоняя глаза от солнца, я пытаюсь разглядеть, кто направляется к нам, но они все еще слишком далеко.

Сверкающая фиолетовая масса материализуется передо мной, загораживая вид на всадников. Задыхаясь, я отступаю назад, мое сердце колотится в груди.

Знакомое лицо формируется в облаке.

— Лара, — говорю я на выдохе, моя рука тянется к сердцу.

— Нам нужна помощь, — говорит лицо Лары, ее голос искажен магией.

— Жрицы Солы были позади нас. Однако они разделили свои силы и больше не преследуют нас. Она собирает свою силу, и у нас будет немного времени на подготовку.

Фиолетовое облако чистой магии исчезает вместе с этим.

Это предупреждение не для меня, понимаю я, а для того, кто был бы здесь, если бы это была не я. Предупреждение для людей Храка и деревни беженцев Фейри Меча. Лара, должно быть, не знает, что я нахожусь в этом поле, и почему-то это успокаивает меня.

Мне не нравится мысль о том, что она…

— Грибок, иди сюда, ты, гриб-мул, — говорю я.

Что-то в моем тоне, должно быть, требует повиновения, потому что в этот раз он действительно делает, как я прошу. Седло скрипит, когда я вскакиваю на него.

— Нам нужно найти моего… Меча, — говорю я Филариону.

Похоже, время избегать его закончилось.

Глава 16

АРЕК

— Я не знаю, как с ней разговаривать, — говорю я Шае, расхаживая взад-вперед.

Я даже не мог зайти на кухню с той ночи. Жар пронзает меня при одном воспоминании о ее теле, прижатом ко мне, о том, как все в ней было так чертовски идеально и правильно, что часть моей души наконец обрела покой.

— Что ж, не разговаривать с ней — точно не поможет, Арек, — говорит мне Шае с лукавой улыбкой.

Все еще так странно слышать это имя. Шае использует его, всегда использовала, но меня здесь почти не было столетиями.

Это странно, но не неприятно.

Арек — это удобный плащ, который я не носил годами, и хотя я не привык к нему, это имя все еще ощущается как дом.

— Я знаю, — бормочу я, потому что Шае смотрит на меня с ожиданием.

— Тогда почему ты не идешь?

Я провожу рукой по волосам, вероятно, лишь делая себя еще более взлохмаченным.

— Я не хочу злить ее. Она сказала, что не доверяет мне.

Шае морщится.

— Не могу винить девушку за это.

Она также сказала, что она моя, и воспоминание о том, как ее хорошенькая киска сжимает меня, сводит меня с ума, блядь.

Я хмурюсь.

Шае вздыхает, приподняв бровь.

— Она не начнет магическим образом доверять тебе, если ты будешь продолжать избегать ее.

— Но о чем мне говорить?

Дверь распахивается, и Шае вздрагивает, когда я поворачиваюсь, положив руку на эфес меча.

Даже будучи дома, некоторые привычки не сломать.

Это Кири, ее волосы дикие и непричесанные, яркие розовые пятна на щеках.

— Они здесь. Остальные. — Она жестикулирует между мной и собой, задыхаясь. — Сола идет. Они не знают, сколько у нас времени, но Лара сказала, что она собирает свою силу.

Ее глаза встречаются с моими, и в них вызов, словно она смеет мне противоречить.

— Я пойду скажу всем готовиться, — быстро говорит Шае, вытирая руки о штаны. — Мы также устроим сегодня праздник, чтобы поприветствовать твоих друзей.

— Это действительно не обязательно… — начинает Кири.

Шае перебивает ее взмахом руки и упрямым взглядом.

— Это будет не единственное, что