Развод. У него была другая жизнь - Лея Вестова

— Я справлюсь сама, — твёрдо сказала мама, заметив мои колебания. — Не нужно нанимать никого. Я уже хожу, готовлю. Правая рука почти полностью восстановилась. С речью тоже всё в порядке. Не беспокойся.

— Не знаю, мам. Может, хотя бы на полдня кого-то найдём? Сиделку или помощницу по хозяйству? У тебя рука еще плохо работает, да и устаешь ты быстро…

— И платить ей из тех денег, которых у нас и так мало? — мама покачала головой. — Нет уж. Лучше эти деньги потратить на Катину поездку или на непредвиденные расходы. А я справлюсь.

Я знала, что спорить бесполезно. Когда мама принимала решение, переубедить её было невозможно. Оставалось только найти компромисс.

— Хорошо, — сказала я. — Но с условием: ты будешь постоянно на связи. И если почувствуешь себя плохо — сразу звонишь мне. Я примчусь.

Она согласилась, хотя по её виду было понятно — звонить она не собирается, даже если будет совсем плохо. Гордость и забота о близких — черты, которые я унаследовала от неё. Иногда во благо, иногда во вред.

На следующий день раздался неожиданный звонок. Андрей. Я колебалась — брать трубку или нет. Но любопытство пересилило.

— Алло, — мой голос звучал холодно, отстранённо.

— Оля, — он говорил напряжённо, словно ожидая враждебности. — Я звоню по поводу Кати. Её школьная поездка...

Я молчала, ожидая продолжения.

— Я оплачу её, как и обещал, — продолжил он после паузы. — И вообще, все расходы по школе — на мне. Учебники, форма, экскурсии. Всё, что нужно.

— Спасибо, — сухо ответила я. — Это правильно.

— И ещё, — он сделал глубокий вдох, словно собираясь с силами. — Я знаю, что ты... что у вас сейчас трудности. После того, как я закрыл доступ к счёту...

«Трудности». Какое аккуратное слово для ситуации, когда тебя внезапно лишают средств к существованию.

— Я буду переводить деньги каждый месяц, — сказал он. — На твой личный счёт. На Катино содержание. Не такую сумму, какую бы присудил суд, но...

— Почему не такую? — перебила я. — Ты не хочешь содержать дочь должным образом?

— Дело не в этом, — в его голосе зазвучало раздражение. — Просто сейчас в бизнесе сложный период. Кассовый разрыв, проблемы с поставщиками. Я не могу выделить столько, сколько хотел бы.

«Или сколько тратишь на Ирину и её сына», — подумала я, но вслух сказала другое:

— Любая помощь будет кстати. Спасибо.

— Я пришлю в течение недели, — пообещал он. — И насчёт поездки... передай Кате, что я позабочусь.

После разговора я сидела, размышляя. Что заставило Андрея сделать этот жест? Совесть? Угрызения? Страх перед судом? Или Ирина просто не знала об этом звонке, а он хотел утешить свою вину передо мной и Катей?

В любом случае, это была хорошая новость. Не решение всех проблем, конечно, но существенное облегчение. С новой работой, с помощью от Андрея, с маминой пенсией (которую я всё-таки надеялась не трогать) мы могли продержаться до решения суда. А там, возможно, ситуация наладится.

Вечером позвонил Илья с обновлением по нашему делу.

— Я подал ходатайство о назначении временных алиментов, — сообщил он. — Рассмотрение назначили на следующую неделю. Есть все шансы на положительное решение.

— А что с защитным предписанием? — спросила я. — После того случая с машиной...

— С этим сложнее, — признал он. — Без прямых доказательств, без свидетелей суд вряд ли выдаст предписание. Особенно учитывая, что Андрей утверждает, что Ирина была с ним в то время.

Я вздохнула. Чего-то подобного и следовало ожидать.

— Но не отчаивайтесь, — добавил Илья. — Мы продолжаем работать в этом направлении. Каждый новый инцидент, каждое новое доказательство преследования увеличивает наши шансы. Просто будьте осторожны и фиксируйте всё подозрительное.

После разговора я присоединилась к Кате и маме в гостиной. Они смотрели какой-то старый фильм, смеялись над шутками, делились попкорном из большой миски. Такая простая, такая обыденная сцена. И такая ценная.

— Ты как раз к самому интересному! — воскликнула Катя, подвигаясь, чтобы я могла сесть рядом. — Иди сюда, сейчас будет самая смешная часть.

Я опустилась на диван между мамой и дочерью, чувствуя, как тепло их тел согревает меня с обеих сторон. В этот момент, несмотря на все проблемы, несмотря на неопределённость будущего, я ощутила странное спокойствие. Может быть, мама права? Может быть, не нужно пытаться решить всё сразу? Может быть, достаточно просто делать, что можешь, каждый день? И однажды оглянуться и увидеть, что самое страшное уже позади.

— Звонил папа, — сказала я в перерыве между сценами. — Обещал оплатить твою поездку. И вообще, все школьные расходы.

Дочь кивнула, не отрывая глаз от экрана:

— Хорошо.

Ни восторга, ни особой благодарности — просто принятие. Словно это было чем-то само собой разумеющимся, а не жестом доброй воли со стороны отца. Я вдруг поняла: Катя изменилась. Повзрослела. Глубокое разочарование в отце стёрло былое обожание, оставив место трезвому, практичному отношению. Было ли это хорошо? Плохо? Не знаю. Просто реальность, с которой приходилось считаться.

— И ещё, — добавила я, — он будет переводить деньги ежемесячно. На твоё содержание.

— Щедро с его стороны, — фыркнула мама.

— Мам, — я бросила на неё предупреждающий взгляд. Как бы ни был виноват Андрей, он всё ещё был отцом Кати. И я не хотела, чтобы её отношение к нему формировалось исключительно под влиянием наших с мамой эмоций.

— А я нашла подработку, — вдруг сказала Катя.

— Что? — я повернулась к ней, чувствуя, как напрягаются плечи. — Мы же договорились...

— Ничего серьёзного, — поспешила заверить она. — Мне предложили помогать с младшими классами по английскому. Два раза в неделю, по часу после уроков. Учительница говорит, у меня хороший уровень и отличное произношение.

Я колебалась. С одной стороны, не хотелось, чтобы Катя так рано начинала работать. С другой — это было скорее дополнительное занятие, чем настоящая работа. И если ей это интересно...

— Это репетиторство? — уточнила я. — Или что-то вроде кружка?

— Что-то среднее, — Катя оживилась, видя, что я не отвергаю идею сразу. — Факультатив для второклашек, два раза в неделю. Мы будем играть в игры на английском, читать простые рассказы, разучивать песенки. Учительница говорит, что детям проще учиться у старших ребят, чем у взрослых. И обещала небольшое вознаграждение.

— Это хорошая идея, — неожиданно поддержала мама. — Ответственность, опыт работы с детьми, практика языка. Плюс небольшой заработок.

Я видела, как загорелись глаза Кати. Она ждала моего решения, и я понимала — для неё это было не просто о деньгах. О ценности, о вкладе в семью, о взрослении.

— Хорошо, — наконец сказала я. —