Развод. У него была другая жизнь - Лея Вестова

— Если честно, я опасаюсь эскалации. Она становится всё более отчаянной, всё более непредсказуемой. Беременность с её гормональными всплесками только усугубляет ситуацию. Нам нужно быть готовыми ко всему.

— Она беременна, — слова вырвались сами собой. — Как она могла рисковать ребёнком?

Илья бросил на меня быстрый взгляд через зеркало заднего вида:

— Не всем дано быть матерями в полном смысле этого слова, Ольга Владимировна. Некоторые женщины используют беременность как инструмент манипуляции, как способ привязать мужчину, но не готовы к настоящему материнству, к самоотверженности и ответственности, которые оно требует.

Я вспомнила её — холодные голубые глаза, напряжённую линию губ, расчётливый взгляд. Вспомнила, как она говорила о квартирном вопросе, сидя в нашей гостиной, поглаживая свой живот.

— Илья прав, — неожиданно поддержала мама. — Рождение ребёнка не делает женщину матерью. Это решение, которое нужно принимать каждый день, каждый час. Выбирать благополучие ребёнка вместо своих амбиций, своей гордости, даже своего счастья.

В её голосе звучала такая убеждённость, что я невольно повернулась к ней. Сколько жертв она принесла, чтобы вырастить меня одна? Сколько возможностей упустила, сколько дорог не выбрала, потому что я была для неё важнее? И только сейчас, спустя столько лет, я начинала понимать истинную глубину её любви…

Глава 9

— Идите домой, все будет хорошо, — проговорил Илья, остановив машину у нашего подъезда, — а я пока подготовлю новое ходатайство о защитном предписании. В свете сегодняшнего инцидента у нас появились дополнительные аргументы. Но вы должны быть особенно осторожны в ближайшие дни. Никаких прогулок в одиночку, постоянный контроль за передвижениями дочери.

Я кивнула, чувствуя, как внутри нарастает тревога:

— Вы думаете, она может попытаться навредить Кате?

— Я не исключаю никаких вариантов, — серьёзно ответил Илья. — Человек, способный намеренно пытаться сбить женщину на машине, непредсказуем. Лучше перестраховаться.

— Это мой личный номер. Звоните в любое время дня и ночи, если возникнет необходимость. — Добавил адвокат, вручив визитку.

В квартире мы с мамой первым делом заперли все замки, проверили окна. Привычные действия, вошедшие в рутину за последние недели. Мама заварила чай, я пыталась отвлечься, просматривая рабочие документы, но мысли постоянно возвращались к утреннему происшествию.

— О чём думаешь? — тихо спросила мама, видя моё отсутствующее выражение лица.

— О том, как легко переступить черту, — я смотрела на проносящиеся за окном облака. — Ещё недавно она просто приходила к двери ночью, оставляла угрозы. А сегодня чуть не сбила нас. Что будет завтра?

Мама вздохнула, её лицо стало серьёзным:

— Ольга, ты должна позвонить Андрею. Он должен знать, что творит его... избранница.

Я поморщилась. Разговор с Андреем был последним, чего мне хотелось. Но мама была права — он должен знать. Если не ради меня, то хотя бы ради собственного ребёнка, которого носит Ирина. Какая мать рискует нерожденным ребёнком ради выгоды или мести?

С тяжёлым вздохом я достала телефон. Андрей ответил почти сразу, словно ждал звонка:

— Оля? Что-то случилось?

Я глубоко вдохнула, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и рассудительно:

— Андрей, сегодня утром Ирина на машине чуть не сбила меня и маму на пешеходном переходе.

Пауза. Затем:

— Что? О чём ты говоришь? Это какая-то ошибка.

— Никакой ошибки, — холодно ответила я. — Мы обе её видели. Совершенно отчётливо. Тёмно-синий седан, она за рулём, смотрит прямо на нас, улыбается. Специально разогналась на красный, чтобы сбить.

— Оля, это невозможно, — его голос звучал почти умоляюще. — Ирина бы никогда... Она беременна! Она аккуратный водитель! Ты что-то путаешь.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева:

— Я ничего не путаю, Андрей. Это была она. И она чуть не убила нас сегодня. Мы подали заявление в полицию. Если она продолжит своё преследование, последствия будут серьёзными. И для неё, и для тебя, если ты причастен.

— Я ни к чему не причастен! — теперь в его голосе звучало неподдельное возмущение. — И Ирина тоже. Это всё твоя паранойя, Оля. Развод, стресс... я понимаю. Но обвинять беременную женщину в попытке убийства — это слишком даже для тебя.

— То есть, мы с мамой обе лжём? — я еле сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. — Обе одновременно галлюцинируем? Придумали всю историю?

— Я не говорю, что вы лжёте намеренно, — осторожно подбирал слова Андрей. — Может быть, вы действительно что-то видели. Какая-то машина, какая-то блондинка за рулём... Но я знаю наверняка — это не могла быть Ирина.

— Почему? Откуда такая уверенность?

Пауза, затем неохотно:

— Потому что она весь день была со мной. Мы ездили на УЗИ, а потом обедали в кафе. Она просто физически не могла быть там, где вы её якобы видели.

Я замерла, пытаясь осмыслить эту информацию. Неужели мы ошиблись? Но как? Мы обе так отчётливо видели её...

— И ты готов подтвердить это в полиции? — наконец спросила я. — Под присягой?

— Если понадобится — да, — твёрдо ответил он. — Оля, я понимаю, что ты расстроена, что тебе тяжело. Но Ирина никакая не преступница. И я тоже. Мы просто хотим мирно разойтись и начать новую жизнь. Без всего этого... безумия.

— Безумие то, что твоя новая пассия, будучи в положении, ночами ходит в чужие дома и пакостит, есть видео как она положила под нашу дверь конверт с разорванной фотографией и запиской с угрозами, — чеканя каждое слово произнесла и с шумом выдохнув, добавила, — это тоже моя паранойя?

— Этого не может быть… я поговорю с ней, — не сразу ответил Андрей и отключился.

— Что он сказал? — тотчас спросила мама, поставив передо мной кружку с ромашковым чаем.

Я передала суть разговора. Мама покачала головой:

— Он лжёт. Выгораживает её. Или они оба лгут. Я точно видела ее за рулем этой машины.

— Но зачем ему лгать о таком? — я пыталась найти логику. — Если она действительно пыталась нас сбить, это же... уголовно наказуемое деяние. Какой смысл её покрывать?

— Может быть, он боится. Или находится под её влиянием настолько, что не может увидеть правду. Слабые мужчины часто становятся марионетками в руках сильных женщин. Особенно таких... целеустремлённых, как твоя Ирина.

Я вздрогнула от формулировки «твоя Ирина», но понимала, что мама не хотела меня обидеть. Мысли путались. Что, если мы действительно ошиблись? Что, если это была не Ирина, а просто похожая на неё женщина? Или и вовсе просто лихач, а наше воображение, взвинченное стрессом, дорисовало остальное?

К моменту, когда пришло время идти за Катей в школу, я приняла решение: мы будем ещё осторожнее. Если Ирина действительно представляет опасность (а я была в этом