Развод. Ты нас (не) сломал - Панна Мэра

Я знаю, что Таня скрывает что-то от меня, и уверен, что просто так она ничего не расскажет. Наверное, это даже нормально. Это все ее страхи. Ее желание защитить его от мира таких людей, как я.

Лечу вперед по дороге, и чем сильнее я думаю о ней, тем яснее понимаю, какой глубокой и искренней может быть забота.

Тем временем, я подъезжаю к дому, ставлю машину во дворе. Окна тёмные, кроме нашей с Даной спальни.

Отлично, видимо она еще не спит. Не придется будить ее своими хождениями по комнате.

Открываю дверь, бросаю ключи в прихожей. В доме тепло, пахнет чем-то приторно сладким. Клубникой? Шоколадом? Поднимаюсь по лестнице, стараясь не шуметь, представляя, как Дана удивится моему появлению.

Я подхожу к двери спальни, и тереть уже отчетливо различая музыку, доносящуюся из комнаты.

оттуда же слышу смех. Женский. И, кажется, не только женский. Музыка становится громче.

Я больше не сдерживаюсь, с силой открываю дверь и тут же замираю.

Комната залита мягким светом. На кровати лежит Дана. Обнаженная. Яркая. Страстная.

Такой. Какой я запомнил ее в начале наших отношений, но теперь она такая не для меня.

Она сверху, запрокинула голову и стонет от восторга, покачиваясь на бедрах у незнакомого мужчины.

Или… всё же знакомого?

Я напрягаю память и не могу поверить своим глазам!

Я узнаю его почти сразу. Даже спустя годы. Лицо, которое я когда-то ненавидел. Мужчина, из-за которого, как я думал, разрушился мой брак с Таней. Её первая любовь. Тот самый, чьи фотографии мне тогда подсовывали как доказательство. И чей голос в трубке убежал меня, что Таня изменила мне с ним.

И вот он в моей спальне. В моей постели. С моей женой.

Мир будто выключает звук. Музыка становится далёкой, стоны глухими.

Я чувствую, как внутри что-то ломается с сухим, почти физическим треском.

Дана первая замечает меня. Улыбка сползает с её лица. Глаза расширяются.

— Егор… — выдыхает она.

Я смотрю на неё и вдруг понимаю, что не вижу в этом взгляде ни удивления, ни раскаяния. Только испуг.

Мужчина рядом с ней напрягается, но не встаёт. Смотрит вызывающе. Уверенно. Как человек, который здесь не случайно.

И в этот момент меня накрывает осознание, от которого перехватывает дыхание.

Десять лет назад я поверил. Я не стал слушать. Не стал разбираться. Я просто вычеркнул Таню из своей жизни из-за этого человека. А теперь он здесь. С Даной. С моей женой.

Значит, он никогда никуда не исчезал. Значит, ложь была куда глубже. Значит, предательство было совсем не там, где я его искал.

Глава 28

Я стою на пороге спальни еще несколько мгновений и просто не могу вдохнуть. Картинка перед глазами будто застывает, становится плоской и нереальной. Дана на кровати. Не одна. И эта ее компания — последнее, что я ожидал увидеть в своей жизни.

— Вот, значит, какие у тебя тут важные дела, Дана, — голос звучит глухо, будто не мой.

Она тут же вскакивает, натягивает на себя простыню. Лицо сначала белеет, потом резко краснеет.

— Егор⁈ Я… я не знала, что ты вернёшься сегодня, — тараторит она. — Ты же говорил, что ещё неделю будешь в Сочи.

Я делаю шаг вперёд, чувствуя, как внутри поднимается что-то яростное.

— А если бы знала? — спрашиваю тихо. — Пораньше бы его спровадила?

Она молчит, а я уже не могу остановиться.

— Вот так ты, значит, по клиникам ходила? — усмехаюсь криво. — Чтобы выяснить причину бесплодия? Анализы, врачи, слёзы… Или это был такой спектакль для меня?

Дана фыркает, её лицо искажается злостью.

— Не начинай, — резко бросает она, но не успевает выдумать очередную ложь, потому что в разговор вмешивается он.

Давыдов.

Уже без простыни, которой он в первые секунды приковал свои причиндалы. На это раз он спокойно завязывает полотенце на бёдрах, будто это не его поймали в чужой постели.

— У Даны? Бесплодие? — усмехается он. — Ты серьёзно? Она тебе это правда втирала?

Я смотрю на него, не моргая.

— Что ты сказал?

— Да нет у неё никакого бесплодия, — лениво продолжает он. — Она у меня вот уже лет десять в клинике как обследуется и на противозачаточных сидит беспрерывно.

Мир будто качается. Я перевожу взгляд на Дану, ожидая ее реакции.

Но она как всегда молчит.

— Это… правда? — спрашиваю я уже строже.

Она резко толкает Давыдова локтем.

— Заткнись!

Потом переводит взгляд на меня и почти кричит:

— Да, черт возьми! Я просто никогда не хотела рожать! Никогда! Я говорила, что не получается, потому что знала, что ты помешан на детях! На семье! Да я бы потом тебя на суррогатную мать уломала, если бы надо было! Нафиг мне это всё! Беременность, сопли, пелёнки!

Я делаю шаг назад. Ещё один. Воздуха катастрофически не хватает.

Давыдов тем временем чувствует себя всё увереннее.

— Забавно, да? — усмехается он. — Такая любовь.

Я смотрю прямо на него.

— Это ты, — говорю медленно, — десять лет назад прислал мне те фото?

Он даже не делает вид, что удивлён.

— Ну да, я, — пожимает плечами. — Дана тогда полтинник подкинула. Я открывал свою клинику, бабки очень нужны были. Я вообще не думал, что ты купишься. А потом она сказала, что переезжает к тебе. Свадьба, всё такое. Ну, я за неё даже порадовался.

Я снова смотрю на Дану.

— Это все правда? Отвечай.

Она молчит. Долго. Потом медленно выпрямляется, смотрит на меня сверху вниз, холодно и оценивающе.

— Да, — наконец выдает она. — Я всегда хотела богатого и статусного мужчину. И давай честно, я красивее и умнее Тани. Ты должен был быть моим.

Слова режут, но она не останавливается.

— Я просто тогда не знала, что ты настолько зациклен на семье. Эти десять лет были для меня кошмаром. Все эти разговоры про детей, школы, садики… Мне от этого тошно.

В комнате повисает тишина, но несмотря на все происходящее, я вдруг чувствую странное спокойствие. Будто всё наконец встало на свои места.

Будто бы мне больше не придется вечерами ждать ее дома, а потом часами просить поговорить о наших отношениях, чтобы сделать их лучше.

— Тогда собирай вещи, Дана, — говорю ровно. — Я тебя больше не держу.

Она моргает.

— Что?

— Чтобы к утру тебя здесь не было, — продолжаю так же спокойно. — Ключи оставишь в ключнице.

Она хочет что-то сказать, но я уже разворачиваюсь, не давая ей и слова сказать