Лунное солнце - Ева Верми

Чинис? Он ведь из Аурума, как и вы. Не мне вам объяснять, по какой причине даже марчион[2] Солис более желанен в обществе, чем крафинин[3] Чинис. Полагаете, что и его жена не знает, благодаря чьему расположению она посещает балы, одевается в дорогие ткани и содержит целое поместье с прислугой?

– Однако ваша супруга не в курсе? – процедил я. Да что тебе надо?!

– Я знаю, о чем говорю. Мое положение и уважение в обществе позволяют мне оставаться вполне независимым от королевы. В конце концов, я истинный аэтернец, в отличие от некоторых. И хочу вам напомнить, что королева уже выгнала всех стихийников, и ей ничего не мешает пройтись по более высокопоставленному социальному сословию других стран. Поэтому не надо меня упрекать или читать нотации. Выполняйте свою работу, как полагается. К тому же, я слышал, вы провидец. Так в следующий раз проверяйте адекватность некоторых фаворитов до их появления в покоях королевы. А теперь, прошу меня извинить. Снежной зимы, советник.

– Роло, почему ты еще здесь? – раздался властный голос моей жены, прозвучавший так же резко, как треснувший лед под ногами. Она вышла из своей комнаты и приближалась к нам в гневе ледяного спокойствия. Мне даже показалось, что она вышла в одном из своих пеньюаров, настолько открытым и фривольным выглядело платье на ней. Грудь вздымалась очень медленно, что свидетельствовало о крайней степени возмущения и злости. Оролоджим поспешил извиниться.

– Прошу меня простить, ваше величие, уже ухожу.

– Ты мне нужен, иди за мной, – бросила она, пройдя мимо меня.

«Снежной зимы, Полярис. Как у тебя дела, Полярис?» – горько усмехнулся я про себя.

– Что стряслось? – Я сразу начал прощупывать ледяную корку, как только закрыл за собой дверь ее кабинета. И так старался лишний раз ее не драконить, но в последнее время выходило все хуже.

– Случилось! – ответила она, резко запрыгивая на стол. Она скрестила ноги, которые благодаря распахнувшемуся длинному разрезу были открыты полностью. Я стал ненавидеть ее фривольность и какую-то вульгарность, уже давно не узнавая в ней свою жену. Ее Хладнодушие недолго помолчала, по щекам ходили желваки, и, постреляв глазами туда-сюда, наконец выложила: – Коэльюм посмел меня шантажировать!

Не позднее, чем пару дней назад, я случайно подслушал беседу Коэльюма с отцом, который приезжал якобы проведать сына. Разумеется, у его сиятельства не нашлось дел поважнее, чем приезжать на два дня с другого конца страны, чтобы только повидаться с сыночком. Мать Коэльюма умерла неделю назад, положение его отца в обществе пошатнулось: он потерял поддержку семьи своей жены, которые никогда не были от него в восторге. Финансовое положение комитиса нисколько не пострадало: он стал наследником всего состояния супруги. Однако, деньги без положения – это не орудие, а бремя. Там, где ты бы хотел находиться, тебя не принимают, а где ты есть – все пытаются поиметь что-то от твоих капиталов и поживиться за твой счет. Вот он и решил не терять времени даром.

– Ты должен с ней поговорить! – шепотом приказал он сыну.

– Я не стану ее шантажировать!

– Надо же, такой праведный, весь в мать пошел! Тьфу! Тошно от тебя. Мы с тобой по миру пойдем, если ты еще не понял! Тебе всего-то нужно попросить ее о небольшой услуге.

– Я еще раз… – насупился Коэльюм и поправил очки. Я мысленно бы поаплодировал этому юному правдоборцу, если бы он не спал с моей женой.

– Не желаю слушать! – зажмурился и отмахнулся его отец. – Если не станешь – я все равно уведу войска. Не думаю, что ее величию это понравится. Если я пойду на дно – утащу тебя за собой! Больше тебя некому защищать, маменька почить изволили!

Коэльюм был еще совсем молодым парнем, отец довлел над ним и помыкал, как хотел. На том они и разошлись. И, видимо, сегодня Коэльюм решился воплотить в жизнь план отца.

– Если они выведут войска, я потеряю эту территорию, осуществление моего плана встанет на месяцы, если не годы! Ты понимаешь, Пол? Этого нельзя допустить! Этот мерзавец посмел потребовать, чтобы я открыто признала его своим фаворитом, и чтобы его отец тоже стал жить при дворце! Неслыханно!

– Так казни его, не он первый… – флегматично предложил я, но королева не оценила:

– Ты в своем уме?! Думаешь, я такая дура, что решила посоветоваться с тобой, когда могла просто казнить его папашу?! – Мне показалось, что в ее глазах вспыхнули огоньки синего пламени.

– Я не понимаю, а почему нет?

– Порой я удивляюсь, что доверила тебе роль моего советника. Ты знаешь, на чьи средства кормится армия, благодаря которой нам удалось одержать все наши победы в кампаниях?

– Из казны, а также из средств знати, которая заинтересована в твоих завоеваниях.

– Тогда я поясню: она целиком и полностью обеспечивается средствами знати. А вот семья Коэльюма, я имею в виду, в том числе, и его родственников по материнской линии, знатный и древний род Монтем, оплачивает услуги наемников. Которых, насколько я помню, треть от всех наших воинов. И стоят они не абы где, а в наиболее важных для кампании точках. Позволишь напомнить по чьему совету? – Королева немного наклонила корпус вперед.

«А ты больше слушай меня», – злобно ухмыльнулся я про себя, обрадованный этой случайно вышедшей диверсией.

– И что же теперь выходит? Если я откажу – он выведет войска. И мы проиграем, потому что переброс солдат из ближайших стоянок займет ценное время грядущей атаки. А согласиться – значит унизить других спонсоров, в том числе родственников по материнской линии Коэльюма. Я в замешательстве. А раз ты эту грязь намешал – тебе и убирать.

Я не выдержал. Разговор с ведкинсом сильно меня взбесил. Я и так изо дня в день притворялся, опасаясь, что она снова тронет детей, но в тот момент дал слабину.

– Я давно тебе говорил, что поход на Вернум ничем хорошим не закончится. Папаверис страну не отдаст, ты прогоришь и утянешь за собой не только свою родину, но и мою!

Ее глаза сузились, она швырнулась в меня ледяным заклинанием, заставив скорчиться от пронзившей легкие боли. Я не мог ей ответить, меня сворачивало в трубочку каждый раз, стоило мне только руку на нее вскинуть.

– Ты никак забыл, с кем разговариваешь, Полярис? Или так давно не бывал в