Вчерашнее возрождение - Тесса Бейли

— Прощайте, голубки. На этом я слагаю свои полномочия, — драматично объявила Роксана, сидя у окна. — Прости, что подвела тебя сегодня, Джинни. Ты могла стать лепешкой, а всё потому, что какой-то паразит застал меня врасплох.

— Роксана, нет. — Джинни протянула руку в сторону подруги. — Если этот вампир такой могущественный, как ты говоришь, что ты могла…

— Пусть уходит, — перебил Джонас, не отрывая взгляда от Джинни. — Роксана права. Она не выполнила свою работу.

— Я возьму время на тренировки и снова стану неудержимой. — Роксана обернулась и бросила на них последний, мучительный взгляд. — До свидания.

С этими словами светлая голова охотницы скрылась из виду, оставив Джинни и Джонаса одних. Потрясенная внезапной потерей подруги после всего пережитого за ночь, Джинни смахнула руку Джонаса со своей ноги. — Почему ты не заставил её остаться?

— Сегодня ты могла… — Он осекся, раздувая ноздри. — Черт, две недели назад тебя уже могло не быть, и я бы никогда тебя не встретил.

— В этом тоже не было бы её вины.

Его рука снова легла ей на колено и погладила, спускаясь к икре, массируя её. — Я прекрасно осознаю, что веду себя нерационально, когда речь заходит о тебе, Джинни.

Господи, было трудно спорить, когда он касался её. У неё никогда не было такого тактильного контакта с мужчиной; она могла сравнить это лишь с тем, как тебя заворачивают в полотенце, только что вынутое из сушилки. Или как погружение в горячую ванну. Прохлада его кожи не мешала мурашкам бежать по её рукам, а в животе — сладко ныть.

Борись с отвлечением. Она была обязана. Джонас знал, что есть вампир, намеренно подвергающий её опасности, а у неё не осталось секретов. Возможно, это был последний раз, когда она смотрела ему в глаза и знала его.

Но тут его большой палец нашел ахиллово сухожилие, нажимая и проводя по болезненному месту — и Джинни застонала.

Раскрытый рот Джонаса прошелся вверх по её бедру, опаляя кожу, остановившись прямо у подола платья. — Это безумие. Как ты так притягиваешь меня?

— Ты делаешь то же самое со мной, — выдохнула она, запуская пальцы в его волосы. — Не заставляй это исчезнуть. Пожалуйста.

Его рука сжала её ногу сильнее. — Чем дольше я позволяю тебе хранить воспоминания обо мне, Джинни, тем больнее будет, когда они исчезнут. — Он прижался лицом к её животу, потянув за икру, придвигая её ближе. Пока она не почувствовала контуры его черт у себя на животе. — Ты потеряешь дни, недели, а не часы.

— А когда я забуду, что ты существуешь, ты просто уйдешь?

Плечи Джонаса напряглись. — Нам придется подождать немного дольше, чтобы узнать, — хрипло сказал он. — То, что это вампир, а не какой-то легко преодолимый человек, всё меняет. Мне нужно, чтобы ты была начеку и доверяла мне безоговорочно. Без Роксаны, которая присматривала бы за тобой днем, я должен отвезти тебя туда, где нет солнечного света. Чтобы защитить тебя, пока всё не закончится.

Кислород застрял в её легких. — В смысле?

Джонас отстранился, и зеленые искры в его глазах сказали Джинни, как сильно их близость влияет на него.

— Собирайся, — сказал он, и в его голосе прозвучал приговор. — Ты едешь со мной.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Прости, что ты сказал?

— Ты едешь со мной. — Джонас бросил последний, тоскливый взгляд на ноги Джинни и встал. — Я не могу и не хочу оставлять тебя здесь одну, пока твоя безопасность под угрозой, а остаться я не могу.

— В подвале нет окон. Ты мог бы остаться там.

— С остальными трупами, ты имеешь в виду? — протянул он. — Полагаю, я мог бы находиться там днем, но тебе придется оставаться там вместе со мной, где я смогу тебя защитить.

— Дневная смена — Ларисина.

— Ты можешь поменяться?

— Нет, она откажется. Она думает, что морг страшнее ночью, что не очень логично, ведь там нет окон. Там может быть хоть полдень, хоть полночь — ты никогда не поймешь разницы.

— Тогда у нас есть ответ. — Он зашагал к окну, сжимая и разжимая кулаки, осматривая улицу внизу. — Пожалуйста, собирай вещи.

Джинни вскочила на ноги и развернулась, внутренне поморщившись, когда ахилл напомнил о себе болью. — И кто, по-твоему, будет тут всё приводить в порядок?

Он обернулся с царственно приподнятой бровью. — Внизу есть какие-нибудь тела, ожидающие тебя?

— Неделя выдалась спокойной, — ответила она, чувствуя необходимость защищаться. — Осень на дворе. Люди стараются продержаться до праздников.

Джонас вздохнул — одновременно устало и с нежностью. — Боже, помоги мне, Джинни… — У него задергался кадык. — Одной из величайших загадок вселенной навсегда останется то, как ты прожила здесь двадцать четыре года и не превратила каждого встречного мужчину в влюбленного дурака, который молится на тебя.

— Звучит ужасно, — прошептала она, потрясенная. — Я ненавижу хлам.

Его смех прозвучал одновременно обожающе и печально.

Джинни посмотрела на свои руки. Что она должна была делать? Собираться. Уходить. Жить с вампирами. Точно.

— Э-э… Я могу оставить записку Ларисе, что переночую у подруги. Она не поверит. Это лишь немногим более правдоподобно, чем быть приговоренной к смерти могущественным вампиром. Но сойдет. — Она огляделась, пытаясь вспомнить, где держит сумку для поездок. У неё она вообще была? — Но мне придется вернуться завтра вечером на работу. Я не могу забросить это место.

— Я знаю, что наследие твоего отца важно для тебя, Джинни.

То, что он слушал и запомнил её переживания, заставило сердце забиться быстрее. — Да. Это так. — Она откопала на дне шкафа небольшую пыльную сумку и набила её предметами первой необходимости, включая платье на завтра, расческу и флакон духов. Перед тем как открыть ящик с бельем, она многозначительно посмотрела на Джонаса, и он, как джентльмен, отвернулся.

Убедившись, что он не подсматривает за тем, как она роется в своих практичных, закрытых трусиках, Джинни начала выбирать. Вместо того чтобы достать функциональную белую хлопковую пару, в ней вспыхнуло что-то бунтарское — вероятно, под влиянием Роксаны — и она открыла пачку полуночно-синих трусиков-бикини, которые ни разу не надевала. На одних были блестящие