Погребённый - Ариэль Н. Андерсон

Он пока не мог сказать этого на её языке, но Элоуэн видела это в его действиях. Более того, она видела это в алькове, высеченном в стене пещеры, где маленькие сокровища, которыми Мидас делился с ней, стояли словно святилище. Красивый камень, свежая роза, одна из его чешуек и даже высохший цветочный венок, который она сделала для него.

Элоуэн протянула руку, дрожащую от эмоций, и провела пальцами по нежным сухим цветам, побуревшим от времени.

Мидас молча смотрел, его глаза цвета жидкого золота смягчались от одного лишь её нежного присутствия. Её пальцы оставили цветочный венок и коснулись чувствительного участка плоти прямо под его глазом.

Он подался навстречу её прикосновению и зарокотал ей всё то, что хотел сказать, но для чего у него пока не было человеческих слов.

ГЛАВА 20

Прошло три дня с тех пор, как Элоуэн в последний раз говорила о том, что с ней сделала деревня.

Мидас чувствовал тяжесть этого у себя в груди. Он не просил её говорить об этом, но, когда она тихо плакала во сне, думая, что он не слышит, он просто крепче обвивал её хвостом.

Она ни разу не попросила уйти, но и не выбрала остаться. Он принёс её сюда ради безопасности, ради защиты, но её молчание мешало Мидасу понять, что ещё ей нужно. Что ещё он мог сделать, чтобы убедить её остаться с ним.

Теперь, когда луна висела высоко над озером снаружи пещеры, Мидас сидел один у огня, сложив тело в форму, почти способную сойти за человеческую. Его рога отбрасывали резкие тени на камень, длинный хвост аккуратно свернулся рядом.

Элоуэн спала неподалёку, её спина поднималась и опадала в ровном ритме, лицо было мягким в свете огня.

Он защитил её. Это он знал. Разорвал её путы. Пронёс её сквозь бурю и вылизал её раны дочиста с единственной нежностью, которую понимало его тело. Он принёс ей безопасность туда, где другие причинили бы ей боль.

Но было ли это заботой или владением? Драконы не спрашивали разрешения оставить вещи себе и уж точно не просили людей остаться.

Но Элоуэн была больше, чем золото или драгоценные камни, которые прячут в пещере. Она не была добычей, призом или подношением. Она выбрала спасти его, когда никто другой не стал бы, а он по ошибке оттолкнул её за это. У него не было причин считать, что она простит ему это. Она много раз шептала ему благодарности за спасение, но Мидас знал, что на человеческом языке благодарность и прощение не одно и то же.

Ранее в тот день она собрала кое-что из того, что он для неё принёс, и сложила в корзину у огня. Тогда он почувствовал холодную грань паники, испугавшись, что она уйдёт.

Но он не остановил её и не попросил остаться, потому что если бы она захотела уйти, а он попытался бы её остановить, она бы никогда не вернулась.

И такая участь была бы хуже, чем потерять её из-за деревни.

Мидас медленно поднялся и подошёл ближе к её спящей фигуре, опускаясь рядом на колени. Он вдохнул её запах, словно первый вдох лета. Осторожно, самым кончиком хвоста, он потянулся к девушке и убрал одну прядь волос с её лица.

— Останься, — тихо взмолился он человеческим словом.

Она пошевелилась, но не проснулась. Вместо этого её руки во сне сместились и нашли изгиб его хвоста рядом с собой. Она прижала его к груди и выдохнула глубоким, безмятежным дыханием.

Мидас подумал, что это самое прекрасное зрелище, которое он когда-либо видел, потому что впервые ему доверяли.

Выбирали.

Он закрыл глаза, снова прошептав ей три своих любимых слова:

— Останься. Элоуэн. Безопасность.

Элоуэн медленно проснулась, огонь отбрасывал тёплое сияние на каменные стены пещеры. Она моргнула в полумраке, мерцание пламени мягко легло на зрение. Мидас был недалеко. Она слышала низкий рокот его дыхания, медленный, ровный звук безопасности. Она слегка пошевелилась и повернула голову.

Он свернулся неподалёку, не совсем спящий. Его глаза слабо светились в темноте, узкие золотые щели глубоко в очертаниях его не совсем человеческого лица. Она задумалась, как долго он за ней наблюдал.

— Элоуэн, — его голос был гравием и дымом. Не совсем правильный, но старающийся. — Ты… больно?

Она моргнула, глядя на него, и покачала головой.

— Нет. Мне не больно.

Мидас слегка наклонил голову. Его взгляд скользнул к её спине, и она инстинктивно последовала за ним, дыхание перехватило от воспоминания. Столб. Плеть. Молчание толпы. Её отец.

Слёзы жгли глаза, но она не позволила им упасть.

— Больно, — повторил Мидас, хотя на этот раз это прозвучало не как вопрос. Это было утверждение факта. Для него её слёзы значили, что ей больно, и ей было больно, но не так, как он, вероятно, думал.

Элоуэн снова покачала головой. Она сократила расстояние между ними, её колени опустились на его бёдра, пока она сидела лицом к нему.

— Нет. Мне не больно. Мне… грустно.

Тогда Мидас издал звук, что-то между рыком и вздохом. Это было не от злости, это чувствовалось глубже. Его хвост снова изогнулся вокруг неё, как часто бывало, не запирая, а укрывая. Защищая.

Он поднял руку к её лицу, помня о когтях на концах пальцев, и обвил ими прядь её распущенных волос. Он осторожничал, чтобы не дёрнуть, но хотел сравнить их со своими, которые повторил по её образцу. Его волосы были гуще, темнее и лишены изящного блеска волос девушки.

— Мидас, — снова прошептала Элоуэн после долгой тишины. — Я не хочу возвращаться.

От её слов у него перехватило дыхание, и он сел чуть прямее, снова встречаясь с ней взглядом, золотые глаза искали её глаза цвета озера.

— Останься, — сказал он. — Безопасно.

Она кивнула.

— Да. Я бы хотела остаться.

Мидас медленно выдохнул и опустил голову, пока не смог прижаться своим человекоподобным носом к её горлу. Это был драконий жест, как поняла Элоуэн. Он означал доверие.

Девушка прижала ладони к его щекам, удерживая его лицо в руках.

— Со мной ты тоже в безопасности.

Его хвост обвился вокруг неё чуть крепче, как вокруг сокровища, которое он больше никогда не потеряет. Теперь она больше не была гостьей