Погребённый - Ариэль Н. Андерсон

Она была его. И она была дома.

ГЛАВА 21

Когда Элоуэн проснулась, у её бока ощущалась тяжесть. Она приоткрыла глаза, а Мидас был рядом, обвив её собой, с раскинутыми крыльями, словно пологом над её головой.

Он уже не спал и смотрел на неё в своём человеческом облике.

— Доброе утро, — хрипло сказала она, потягиваясь и всё ещё тихо морщась от стянутой, заживающей кожи на спине. Худшее жжение уже прошло, но пульсация до сих пор не отступала.

В пещере слабо пахло дымом и мясом. Она посмотрела на котелок, поставленный над дровами, и услышала, как булькает простой бульон, который Мидас сам разогрел.

— Ты заботишься обо мне лучше, чем я заслуживаю, — пробормотала девушка, подвигаясь к огню, чтобы вдохнуть запах.

Она добавила веточку розмарина и щепоть крупной соли, мягко помешивая, пока смахивала сон с глаз.

Мидас наклонил голову.

— «Заслуживаю»? — спросил он у неё за спиной.

Элоуэн улыбнулась через плечо.

— Это значит… что я ничего не сделала, чтобы заслужить твою доброту. Что ты заботишься обо мне, несмотря на то, кто я.

Его лоб нахмурился.

— Заслужить, — повторил он.

Затем повторил снова, словно само слово его оскорбило.

— Ты Элоуэн. Ты заслужить.

Что-то расцвело у девушки в груди, но она ничего не сказала в ответ. Он медленно поднялся, и его конечности расправились с той дикой грацией драконов. Чешуйки, рассыпанные по его человеческому облику, слегка замерцали в огненном свете, окружая его золотым ореолом. Он присел рядом с ней у огня и вдохнул запах бульона, который она помешивала.

Он часто так делал, когда она готовила, словно пытался разобрать, что именно она кладёт внутрь, чтобы сделать еду такой, как ей нравится. Мидас всегда учился. Он окунул один коготь в бульон и попробовал.

Он странно скривился, и Элоуэн тихо хихикнула.

— Надо мясо, — сказал он ей.

Элоуэн кивнула.

— Ты прав. Я скоро добавлю его вместе с морковью. Тогда это будет суп, а не просто бульон.

Он кивнул и продолжил смотреть, как она работает. Было что-то прекрасно мягкое в том, как он хлопотал вокруг неё. Пока она смотрела, как он смотрит на неё, девушка заметила, что его руки всё время тянутся к лицу, чтобы убрать длинные волосы. Они раздражали его тем, как падали на глаза, цеплялись за зубы и тянули, когда он их трогал.

Элоуэн взяла его руки и опустила их за него.

— Позволь мне, — сказала она, дожидаясь его разрешения.

Он слегка съёжился, словно испугался того, что она может сделать, но медленно кивнул.

Она осторожно провела пальцами сквозь густую прядь волос сбоку его головы и начала заплетать её вдоль черепа, пока коса не легла ему на спину.

Закончив плести, она вернулась к своему супу так, словно это было ничем, мимолётным мгновением её жизни, которое она забудет через несколько часов.

Но для Мидаса это значило куда больше. Она заметила его неудобство с волосами, и более того, она избавила его от этого неудобства.

Мидас сглотнул ком в горле и кивнул на суп, который она теперь наливала в миску.

— Ешь, — приказал он.

— Хочешь немного? — спросила Элоуэн, протягивая ему миску.

Он снова скорчил гримасу, и она опять рассмеялась, прежде чем мягко подуть на бульон. Она прижала губы к миске и сделала глоток горячей жидкости.

Она вздохнула, когда напряжение в спине, казалось, растаяло от вкуса. Пока девушка ела, они больше не говорили, в этом и не было нужды. В конце концов, когда миска опустела, Мидас забрал её у неё и отставил в сторону, прежде чем подать другую, наполненную свежей водой из таза.

Она сидела, скрестив ноги, у огня и пила из миски, а у него мелькнула мысль, что он должен найти для неё что-нибудь получше глины, но мысль пришла и ушла с переднего края сознания, вытесненная тем, что отвлекало его, её собственными волосами.

Он смотрел на них, на то, как они рассыпаются по её спине и плечам прядями цвета насыщенной коры.

Её волосы, признаться, всегда завораживали его. Они были такими тонкими, такими нежными и такими красивыми. Его рука мягко играла с концом косы, которую она ему заплела, и он решил, что хочет попробовать заплести такую ей.

Он видел, как она делала это прежде, как её пальцы двигались в странном узоре и переплетали пряди вместе. Он видел это так много раз, что уж точно мог сам освоить это действие.

Он чуть наклонился вперёд и медленно потянулся к концам её волос. Девушка слегка повернулась и заинтересованно хмыкнула. Он замер, неуверенный и немного смущённый, но затем зажал часть её волос пальцами и указал на косу, которую она ему заплела.

Элоуэн моргнула, а затем с её губ сорвался ещё один лёгкий смешок.

— Ты хочешь попробовать заплести мне волосы?

Он кивнул, и уши стали тёплыми под её взглядом в этом нелепом человекоподобном облике. Эти нелепые руки, бесполезные для защиты или полёта, но, возможно, достаточно нежные для такого.

— Хорошо, — мягко подбодрила она, пересаживаясь между его разведённых ног.

Спина Мидаса выпрямилась, когда он снова протянул руки так осторожно, как только мог.

Пряди её волос скользили по его пальцам, словно жидкость, их было так трудно удержать. Он разделил их на три неуклюжих пучка и сощурился от сосредоточенности. Он долго смотрел на волосы в своих руках, прежде чем понял, что вовсе не уделял достаточно внимания тому, как она плетёт.

Его первая попытка была даже не плетением, а скорее узлом. Он фыркнул, и Элоуэн подавила смех.

— Не так легко, как выглядит? — спросила она.

Дракон издал низкое ворчание в ответ на её поддразнивание и попробовал снова. В этот раз ему удалось сделать три переплетения, прежде чем пряди снова выскользнули из пальцев.

Сколько бы раз он ни превращал всё в беспорядок, девушка просто распутывала узлы за него и позволяла пробовать снова и снова. В конце концов, благодаря осторожному терпению и ворчанию себе под нос, он представил ей кривую, неровную косичку, которая смутно напоминала косу.

Она улыбнулась, ощупывая её руками, и посмотрела на него так, словно он только что преподнёс ей самый прекрасный драгоценный камень.

— Только посмотри, — сказала она, слегка наклоняясь вперёд после того, как повернулась к нему лицом. — Мой свирепый дракон заплёл мне волосы.

Мидас фыркнул, хвост ударил по полу пещеры с притворным раздражением, но в груди у него стало тепло и