Ипотечная жена по совместительству - Аделаида Дрозд

— А сейчас какое? Ночь? Утро! Солнце в окне! Живите, не нойте.

Дверь захлопнулась перед их носом. Они стояли на площадке, слыша, как за дверью снова заиграл шансон, теперь, кажется, ещё громче.

— Ну, что, культурно поговорили, — сказал Егор с горькой усмешкой.

— Идиот в тапках с мехом, — выдохнула Злата, и вдруг её тряхнуло от смеха. Невесёлого, нервного, но смеха. — Ты видел его тапки? Палец торчал!

— Видел, — Егор тоже не удержался, и углы его губ дрогнули. — И банку. У него в банке был, кажется, не компот. В десять утра.

Общее поражение как-то странно их сблизило. Ощущение, что они вдвоём против всего мира — тапок с мехом, текущего потолка, хамоватой бабы из УК — было новым и… почти приятным.

Следующей целью стала Управляющая Компания. Они пришли туда вместе, в понедельник утром, представляя собой странный, но единый фронт: он — с фотографиями потолка на телефоне, она — с распечаткой из интернета о правах собственников в случае аварии. Встретила их та же женщина с телефоном, которая на них посмотрела, как на назойливых мух.

— Я вам вчера сказала — заявку оставите, сантехник будет, когда будет очередь.

— У нас тазик уже третий по счёту! — не выдержала Злата.

— И что? Пока не рухнуло — не авария. Следующий!

Но они не ушли. Они стояли. Молча. Стояли так долго, пока за спиной у женщины не выстроилась очередь из других недовольных жильцов, которые начали ворчать. Под общим давлением она сдалась, хлопнула журналом и буркнула: — Ладно, ладно! Запишу! Придёт!

Это была первая победа. Сантехника они ждали ещё три дня. Но это была их общая победа. Вечером, после этого похода, сидя на кухне за чаем, они делали мемы. Злата нарисовала на салфетке карикатуру: Достопочтенный соседв короне из тапок с мехом, попивающий компот из банки. Егор придумал диалог: — Алло, УК? У нас Вселенский Потоп. — Заполните заявление в трёх экземплярах и ждите Ноя. Он в отпуске.

Они смеялись. Настоящим, лёгким смехом, впервые за долгое время. В этом смехе было облегчение, усталость и странное чувство плеча. Враги были общими. Битвы — совместными.

Позже, когда уже стемнело и шум сверху наконец стих (сосед-меломан, видимо, уснул), Злата лежала в своей комнате и прислушивалась к тишине. За тонкой стеной слышался мерный, спокойный звук — Егор печатал что-то на ноутбуке. И она подумала, глядя в потолок: — С ним… не так страшно. Со всеми этими идиотами, потопами и тапками. Не так страшно.

Они засыпали почти одновременно. Она — уткнувшись лицом в подушку, он — откинувшись на спину. Дом затих. И в этой тишине, сквозь тонкую стену, они слышали друг друга. Не слова — дыхание. Ровное, уставшее, живое. Оно было еле слышно, но оно было. И в нём не было ни договора, ни обязательств, ни споров о полках. Была просто близость. Случайная, неловкая, но настоящая. Два человека, разделённые стеной по договору, но на одну ночь соединённые общими битвами и общим усталым дыханием во тьме.

Глава 20. Болезнь и куриный бульон

Она проснулась от того, что мир перекосился. Голова была тяжёлой, словно налитой свинцом, в горле першило, а каждое движение отзывалось ломотой во всех мышцах. Злата попыталась встать — и тут же опустилась обратно на подушку, охваченная волной головокружения.

— Просто устала, — попыталась убедить себя она. — Не выспалась.

Но тело протестовало. Температура, как злобный зверёк, гнездилась где-то внутри, выжигая силы. На часах было семь утра. В девять — совещание. Важное. Отложить его было смерти подобно.

Она собрала волю в кулак, встала и, как пьяная, побрела на кухню за водой. В дверях столкнулась с Егором. Он, свежий и бодрый после утреннего душа, с чашкой кофе в руке, мгновенно насторожился.

— Ты в порядке? — спросил он, глядя на её бледное, осунувшееся за ночь лицо.

— Всё хорошо, — прохрипела Злата, пытаясь пройти мимо. — Просто кофе не выпила.

— У тебя глаза стеклянные, — заявил Егор, блокируя ей путь. Он приложил тыльную сторону ладони ко её лбу и тут же отдернул. — Боже, да у тебя жар! Какое там хорошо?

— Егор, отстань, мне на работу, — она попыталась оттолкнуть его, но рука повисла в воздухе, слабая и беспомощная.

— Никуда ты не идёшь, — сказал он твёрдо, и в его голосе прозвучала такая безапелляционность, от которой у неё даже не нашлось возражений. — Ты свалишься по дороге. Иди обратно в кровать.

Он не спрашивал и не предлагал. Он взял её за плечи, развернул и буквально сопроводил обратно в спальню, уложил, накрыл одеялом.

— Но совещание… — попыталась возразить Злата, уже из-под одеяла.

— Я позвоню. Скажу, что ты при смерти. Или что у тебя свиной грипп. Что хочешь? — В его тоне не было насмешки. Была простая, грубоватая забота.

Она неожиданно сдалась, позволив усталости и болезни накрыть себя с головой. Мир сузился до границ кровати. А Егор превратился в подобие сумасшедшего учёного, пытающегося победить неизвестный вирус. Его первой идеей был бульон. Больных нужно кормить куриным бульоном, — видимо, твердила ему в детстве бабушка. Проблема была в том, что Егор не умел готовить куриный бульон. Он умел варить пельмени и делать бутерброды. Но бульон — это высшая кулинария.

Злата, в полудрёме, слышала доносящиеся с кухни звуки: хлопанье шкафчиков, звон кастрюль, взволнованное бормотание. Он смотрел видеоролики на телефоне, ставя его на паузу после каждого шага. — Отправляем курицу в холодную воду… Хорошо, отправляем. Пауза. — Доводим до кипения, снимаем пену… Что за пена? Откуда пена у курицы?! Ещё пауза, звук яростного скобления шумовкой. — Добавляем лук, морковь, коренья… Какие коренья? Петрушку? У нас есть только старая картошка!

Процесс занял несколько часов. В квартире стоял странный запах — не то бульона, не то палёной пластмассы. Но когда Егор, гордый и испачканный, занёс в комнату тарелку с мутноватой жидкостью, в которой плавали ломтики моркови и что-то, отдалённо напоминавшее курицу, Злата почувствовала неожиданный прилив нежности. Он старался.

Вторым этапом стал поход в аптеку. Егор вернулся с огромным пакетом, из которого извлёк целый арсенал: три вида жаропонижающих на всякий случай, сироп от кашля (хотя кашля не было), капли в нос, леденцы для города, горчичники (он где-то слышал, что они помогают), витамины в шипучих таблетках и банку малинового варенья, потому что бабушка всегда давала.

— Ты скупил пол-аптеки, — слабо улыбнулась Злата, глядя на это богатство, разложенное на тумбочке.

— Не разбираюсь, — честно признался он, тыча пальцем в инструкции. —