Кости - К. Л. Спир

прислонила его к стене, но под таким углом, чтобы видеть лестницу. Я подумала, что, вероятно, смогу затащить лестницу наверх на ночь, добавив еще один уровень защиты. Я смотрела на темнеющее небо за окном, погруженная в свои мысли. Затем дверь снова открылась.

— Боунс?

Я нахмурилась, узнав голос Трея. Я села на матрасе, но не ответила. Я слышала, как он вошел и закрыл за собой дверь.

— Боунс? Я принес ужин.

Я тяжело вздохнула.

— Я и правда не хочу есть, — повторила я тихим голосом.

Зажглась единственная лампочка, ослепив меня. Я выругалась себе под нос, щурясь из-за белых пятен в моем поле зрения и слушая, как шаги Трея пересекли комнату, а затем лестница сдвинулась, когда он начал подниматься. Я скрестила руки на груди и ждала. Его голова появилась секундой позже.

— Электричество включается с наступлением темноты. Можно войти? — спросил он.

Я раздумывала, не сказать ли ему «нет», но боялась, что он все равно войдет. Поэтому я пожала плечами. Он, похоже, воспринял это как «да», и поднялся, держа две упаковки чего-то, завёрнутого в фольгу.

— Вот. — Он улыбнулся, пересекая небольшой чердак, чтобы опуститься на пол рядом с моим матрасом. — Сегодня у них было свежее масло. Ты не захочешь это пропустить!

Волна тошноты накатила на меня при одном упоминании еды.

— Я действительно не голодна.

Он поставил пакеты на стол, разворачивая их оба, совершенно игнорируя меня. Это было похоже на толстый ломоть хлеба с небольшим количеством вареного мяса и, как и было обещано, маслом.

— Видишь, я знаю, что ты врешь, потому что ты ничего не ела со вчерашнего дня. — Он подтолкнул один из пакетов поближе ко мне. — Ты же практически кожа да… — Он сделал паузу, его глаза метнулись к моему лицу от внезапного осознания. — … кости.

Я уставилась на него, осмеливаясь спросить. Он сжал губы, но уголки их дернулись вверх.

— Всего несколько кусочков, — уговаривал он. — Давай, Боунс.

— Если я съем пару кусочков, ты уйдешь? — Огрызнулась я.

На это он ухмыльнулся.

— Ага.

Я взяла хлеб и откусила кусочек. Я не помнила, когда в последний раз ела масло, и насыщенный вкус, который таял у меня на языке, был божественным. Я заставила себя откусить еще кусочек, прежде чем потеряла самообладание. Когда я проглотила, Трей улыбнулся мне, как будто я только что сделала его день.

— Отличная работа! — подбодрил он.

Я бросила в него остатком хлеба. Он поймал его и откусил большой кусок, все еще улыбаясь.

— А теперь уходи, — прорычала я ему.

Он покачал головой, в его теплых глазах плясали искорки смеха.

— Я не сказал, когда я уйду.

Я свирепо посмотрела на него.

— Только не говори мне, что тебе больше нравится сидеть здесь в одиночку. — Трей ухмыльнулся. — Тебе будет не хватать моей искрометной личности.

— Ещё чего, — огрызнулась я в ответ.

Он рассмеялся и откусил еще кусочек моего хлеба, по-видимому, совершенно не обращая на меня внимания.

— Тебе стоит попробовать оленину, — сказал он между укусами. — Она неплохая.

— Что случилось с прошлым целителем? — спросила я вместо этого.

Трей посерьезнел.

— Мадам казнила его после смерти Вайпера, ее партнера.

Я не особо удивилась.

— Как умер Вайпер?

— Он серьезно заболел лихорадкой. Погибло много людей.

Это было похоже на ту же самую болезнь, которая унесла жизни стольких Жнецов за несколько месяцев до того, как все пошло прахом. Джак хвастался своей неуязвимостью, и только я знала, что он заболел, и я его вылечила. Я провела много ночей, рыдая в сырой медицинской палатке над больными людьми, хватающими ртом воздух и моля их о прощении после того, как они испустили свой последний вздох. Гриф изображал жалость ко мне, но я знала, что он просто прикидывал, как использовать меня и смерти Жнецов, чтобы подпитывать свой захват власти.

— Она думает, что Вайпер был отравлен. Этот… — Он заколебался. — Этот человек, Ходжо? Мадам вбила себе в голову, что это он все устроил.

Я практически слышала, как мое сердце тяжело колотится в груди, стыд скручивал мои легкие в узлы.

— С тех пор мы без целителя, — продолжил Трей. — После этого никто не хотел идти добровольно.

Я уставилась в одну точку на стене. Я их не винила. Я не была уверенна, что хуже: не обладать целительными способностями или имея их и не иметь возможности использовать. В любом случае, вам придется наблюдать, как умирает множество людей, и это запомнится вам навсегда.

Рука Трея потянулась ко мне, и я по привычке вздрогнула. Он отдернул руку.

— Я не собирался тебя бить.

Я неловко поерзала, избегая его взгляда и ненавидя жар, ползущий по моей шее.

— Боунс, я никогда не ударю тебя. — Его голос звучал грустно, и это привело меня в ярость.

— Мадам… — сердито начала я, но он перебил меня.

— То, что мадам сделала прошлой ночью, было чертовски ужасно, — сказал он низким и серьезным голосом. — Я не собираюсь лгать тебе и говорить, что все здесь хорошие люди. Но я никогда не подниму на тебя руку, клянусь. Никто из нашей команды этого не сделает. Мак очень строг в отношении такого дерьма. И если кто-нибудь будет приставать к тебе, они будут иметь дело с нами.

Я вспомнила, как Мак схватил меня за руку, ярость в его глазах и как я думала, что он ударит меня. Конечно. Я поверю в это, когда увижу.

Через мгновение Трей вздохнул и снова откинулся на спинку стула.

— Я хотел сказать, что тебе не стоит беспокоиться о том, что ты закончишь так же, как наш старый целитель. Очевидно, он не мог творить чудеса, как ты.

Я попыталась проглотить комок в горле. Глаза жгло. Чудеса. Нет, я не боялась быть приговоренной к смерти. Я была слишком ценной, чтобы меня казнили, и было много вещей похуже смерти. Я усвоила этот урок, еще будучи ребенком.

— Серьезно, тебе стоит попробовать эти стейки, — снова сказал Трей, его голос звучал легче.

— Если я их съем, ты немедленно уйдешь? — Огрызнулась я.

— Договорились, — сказал Трей с широкой ухмылкой.

Я закатила глаза и откусила кусок, игнорируя то, как сжимался мой желудок. Мне удалось съесть большую часть стейка, прежде чем пришлось остановиться. Я стиснула зубы и попыталась убедить себя, что со мной все в порядке.

— Все хорошо? — Спросил Трей, отрываясь от еды.

Я вскочила на ноги и, обогнув его, соскользнула вниз по лестнице. Я едва успела выбежать на улицу, как вырвала все, что съела, в грязь.

— Вау, — сказал кто-то. — Что за черт?

Дверь лечебницы