Трое. Любовь по понятиям - Ирина Серебрянская

Он обернулся, и она увидела в его глазах то, чего не видела никогда раньше не гнев, не страх, а холодную, спокойную решимость. Так смотрят люди, которые знают: скоро будет бой.

Нормально, — ответил он коротко. — Ты иди спи.

Не усну.

Тогда сиди тихо.

Он отвернулся, снова уставился в окно. Марта чувствовала: он не хочет, чтобы она видела его таким. Таким — готовым к убийству.

Андрей подошёл, обнял её за плечи, увёл на кухню.

— Не обижайся, — сказал он тихо. — Он по-другому не умеет. Когда пахнет войной, он отключает всё лишнее. В том числе — нежность.

— Я понимаю, — ответила Марта. — Просто... страшно. Мне тоже, справлялись, — признался Андрей.

Но мы справимся. Мы всегда

Он посадил её за стол, налил чаю, сел рядом.

— Расскажи мне, — попросила Марта. — Что будет? Что он задумал?

Андрей помолчал, собираясь с мыслями.

— Колян давно хочет подмять под себя всё, что есть у Бориса. Место на рынке, связи, людей. И мы с Борисом — его главная цель. А теперь ещё и ты. Ты наша слабость. Он это понял. Я не хочу быть слабостью, — твёрдо сказала Марта.

Ты не слабость, — улыбнулся Андрей. — Ты — то, за что мы готовы убивать. Это другое.

Какая разница?

Большая, — раздался голос Бориса от двери.

Он вошёл на кухню, сел напротив. Глаза его всё ещё были холодными, но в них появилось что-то тёплое, когда он смотрел на Марту.

Слабость это когда из-за тебя проигрывают. А когда из-за тебя выигрывают — это сила. Ты наша сила. Поняла?

Марта кивнула, хотя не до конца понимала.

Что будем делать? — спросил Андрей.

Готовиться, — ответил Борис. — Колян просто так не отстанет. Значит, надо бить первыми.

Когда?

Завтра ночью. Я соберу ребят, тех, кто верен. Ты, — он посмотрел на Андрея, — останешься с ней.

Я с тобой, — возразил Андрей.

Нет. — Борис был непреклонен. — Ты нужен здесь. Если что-то пойдёт не так — вы уйдёте. У тебя есть схема, деньги, документы. Ты её вывезешь. А ты? — спросила Марта, чувствуя, как холодеет внутри.

А я буду делать то, что умею, — усмехнулся Борис. — Не в первый раз. Я не хочу тебя терять, — прошептала Марта.

Не потеряешь. Я живучий.

Он встал, подошёл к ней, поднял за подбородок, заставил смотреть в глаза. Ты главное запомни: что бы ни случилось, ты должна быть жива. Ради тебя я всё это делаю. Если с тобой что-то случится — мне тогда и жить незачем.

Не говори так, — Марта чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Правду говорю, — отрезал он. — Ты — наша. Мы — твои. И мы будем драться за это. Он поцеловал её — жёстко, быстро, по-мужски. И ушёл в коридор, где уже лежала спортивная сумка, приготовленная Андреем.

— Что там? — спросила Марта. Оружие, — коротко ответил Андрей. — Документы. Деньги. На всякий случай.

На какой случай?

Если придётся бежать.

Марта смотрела, как Борис проверяет содержимое сумки — спокойно, деловито, будто собирался не на войну, а на рынок. От этого спокойствия становилось ещё страшнее.

Ложись спать, — сказал Борис, закончив. — Завтра тяжёлый день. Я не усну.

Тогда просто лежи. Рядом с Андреем. Я приду поздно.

Он ушёл, хлопнув дверью. Марта стояла посреди коридора, глядя на закрытую дверь, и чувствовала, как мир снова начинает шататься. — Идём, — Андрей взял её за руку. — Я побуду с тобой.

Они легли на её кровать — просто легли, обнявшись, как два напуганных ребёнка. Андрей гладил её по голове, шептал что-то успокаивающее, но Марта не слышала слов — только интонации. Он вернется? — спросила она в темноту.

Всегда возвращался, — ответил Андрей. — И сейчас вернётся.

А если нет?

Не думай об этом.

Как не думать?

Просто верь. Это единственное, что остаётся.

Марта закрыла глаза и попыталась поверить. В то, что Борис вернётся. В то, что завтрашняя ночь будет последней. В то, что у них впереди — долгая, счастливая жизнь.

За окном всё так же падал снег. Москва засыпала, не зная, что где-то в эту ночь решаются судьбы.

Утром Марта проснулась одна. Андрея рядом не было.

Она вскочила, выбежала в коридор — и замерла.

На кухне сидели Борис и Андрей. Живые, целые, усталые. Перед ними стояли чашки с остывшим чаем и пепельница, полная окурков. Ты вернулся, — выдохнула Марта.

Вернулся, — кивнул Борис. — А ты что думала?

Я думала... я не знаю, что я думала.

Она подбежала к нему, обняла, прижалась изо всех сил. Борис замер на мгновение, потом обнял в ответ — осторожно, бережно.

Живой, — шептала Марта. — Живой.

Живой, — подтвердил он. — И Колян больше не придёт.

Ты... убил его?

Пришлось.

Марта отстранилась, посмотрела в его глаза. В них не было раскаяния. Не было гордости. Была только усталость и — странно — покой.

— Ты не жалеешь? — спросила она.

— Нет, — твёрдо ответил Борис. — Он хотел убить нас. И тебя. Я сделал то, что должен.

Марта молчала долго. Потом кивнула.

Я понимаю.

Правда?

Правда. Ты защищал нас. Нашу семью. Это не убийство. Это защита. Борис смотрел на неё долгим, недоверчивым взглядом. Потом притянул к себе, уткнулся лицом в её волосы.

— Спасибо, — прошептал он. — За то, что понимаешь.

Андрей подошёл, обнял их обоих сразу.

— Всё кончилось, — сказал он. — Теперь можно жить.

И они стояли втроём на маленькой кухне, обнявшись, и за окном падал снег, и Москва просыпалась, и начинался новый день.

Самый обычный день их новой, общей жизни.

Глава 19. ЖИЗНЬ

Москва, декабрь 1994

Месяц пролетел как один день.

Точнее — как тридцать дней, каждый из которых был наполнен чем-то новым, важным, живым. Марта просыпалась по утрам и первым делом прислушивалась к дыханию дома — к тому, как Борис ворочается в своей комнате (он так и не привык спать с ними каждую ночь, говорил: «Я старый, мне одному надо»), как Андрей уже возится на кухне, готовя кофе, как за окном шумит просыпающийся город.

И улыбалась.

Жизнь вошла в колею — удивительную, непривычную, но от этого не менее желанную.

Борис уезжал по делам, возвращался, иногда злой, иногда усталый, но всегда — с облегчением, перешагивая порог. Здесь, в этой квартире, он снимал с себя маску Котла и становился просто Борисом — тем, кто мог сидеть на кухне в растянутой майке, пить чай и смотреть, как Марта возится с