Каменная кровь - Мия Флор

Еще мгновение и Николай оказывается рядом со мной, грубо потянув на себя ладони.

По его взгляду я понимаю, что произошло что-то плохое.

Очень плохое…

А затем, внимательно вглядевшись в собственные ладони, я понимаю, мелкие зеленые крупицы, которые появились во время присяги, теперь окончательно исчезли…

Если ранее лицо Николая было непроницаемым, то теперь от него повеяло пронизывающим ледяным холодом.

– Она прошла присягу, и я ее свидетель. – говорит он стальным тоном, от которого у меня начинает звенеть в ушах. – Я отчетливо видел крупицы малахита.

– Это невозможно. Ее ладони пусты! – возмущается Василий, вновь подхватывая мои руки и рассматривая их. – А это значит… Она не может здесь находиться. Мы должны уничтожить ее немедленно. Нарушение правил превращения людей в каштоунов карается смертью.

Я слушаю как заминается голос малахитника, и в груди разливается неприятное ощущение, как будто я вновь стою перед дырой в Пещере Самоцветов и меня вот-вот подкинет в воздух, чтобы затянуть вниз. Я уже ощущаю как мои ладони скользят по поверхности каменного отверстия, затягивая вниз. Только в этот раз меня никто не спасает.

– Мы сделаем это сейчас. – приказывает Николай.

Я ловлю его беспощадный взгляд, немедленно лишаясь воздуха. Горло сдавливает ужасом, я даже не могу вскрикнуть. Я словно застряла в кошмаре, где не могу пошевелиться.

– Ввести ей сейчас сыворотку? Это ее убьет. Помимо того, что она не готова, камни не выбрали ее. – продолжает малахитник, складывая руки на груди, и даже не смотря в мою сторону. Они разговаривают о моей смерти, как будто меня здесь нет.

– Она все равно умрет. – бесстрастно кидает Николай.

– Но с сывороткой это в разы мучительнее… Как малахитник высокого ранга, я могу просто усыпить ее. Она ничего не почувствует… – настаивает на своем Василий, но майор Аркас не слышит его.

– Я знаю, что ты связан клятвой и не можешь выпустить ее отсюда живой. Я также уверен в том, что видел, как она прошла присягу, и могу поручиться. Ты введешь ей сыворотку. Сейчас. – голос Николая не терпит отказа.

Я сжимаюсь в комок, пока наблюдаю за молчаливой дуэлью между двумя каштоунами. Одним – в возрасте, с седыми волосами, морщинами, с уверенностью жизненного опыта и тщательно почитающий правила. Другой – молодой, жестокий и непредсказуемый. Плюющий на закон, ведь он любимчик самой Королевы.

От их решения зависит моя жизнь.

Хотя нет, единственное что от них зависит – это каким способом я сегодня умру…

Василий остается непреклонен, а на лице Николая начинают ходить желваки.

– Если этого не сделаешь ты, я сам введу ей сыворотку. – прерывает молчание майор таким низким голосом, что заставляет мои внутренности перевернуться.

– Но я не могу нарушить правило… – качает головой малахитник.

– Это приказ. – обрывает его Николай, и переводит косой взгляд на рубины в своих погонах, словно давая Василию возможность посмотреть на них внимательно и передумать. – Ты же знаешь, что Королева не оставляет в живых тех, кто не выполняет ее приказы. С затменными рубинами мое слово – подобно слову королевы.

Лицо Василия кривится в недовольной ухмылке, но тут же белеет. Я замечаю, как нижняя губа малахитника нервно подергивается, а затем, я перевожу взгляд на Николая. Тот замирает, словно внезапно задумавшись о чем-то, и разглядывает свои пальцы, потирая большой об указательный. Проступивший пот на висках малахитника, дает мне понять, что Николай применяет против него свою силу.

– Я… Я сделаю это… – задыхаясь и опираясь на свой стол говорит Василий. – Но если Королева узнает…

– Я решил, что сделаю это сам. Приготовь сыворотку. – Николай поворачивается ко мне, и моя голова дергается от нервного напряжения. – Всегда хотел попробовать. – Его губы растягиваются в зловещей ухмылке.

Может, он передумал носиться со мной и быть моим наставником.

Может, ему надоело угрожать мне сделать существование невыносимым.

А может, он уверен в том, что я смогу подобное пережить…

Макс рассказывал, что не все выживают после принятия каменной сыворотки, даже если прошли присягу в Пещере Самоцветов…

Прошла ли ее я? Выбрали ли меня камни на самом деле? Почему мои крупицы пропали? Может, это все случилось из-за того, что Николай вмешался в мою присягу, когда вытащил меня из дыры?

Я привстаю с кресла, и тут же сажусь обратно. Николаю хватает взгляда, чтобы заставить кровь в моих венах бурлить…

– Т-ты у-уверен? – заикаюсь я.

Николай не отвечает.

Или просто делает вид, что не услышал.

Он вырастает рядом со мной черным айсбергом, чтобы начать мучительно медленно и с каким-то садистским удовольствием застегивать ремни на моих руках и ногах. Его прикосновения обжигают.

Он хладнокровный безумец.

– Что, в этот раз даже не заставишь меня раздеться? – пробую я язвить, почувствовав, как ко мне возвращается голос.

Он знает, что я имею в виду.

Я вижу это по его ухмылке.

Жаль, что так и не отомстила за его издевательство надо мной в Пещере Самоцветов, когда он заставил меня проходить присягу полностью голой.

– Не переживай. У меня еще будет время и возможности. – шепчет он мне на ухо, вызывая дрожь во всем теле.

Он хладнокровный и безжалостный безумец, потому что я ни разу не видела человека, который получал бы удовольствие, азартно рискуя жизнью другого…

Он не человек.

Он – каштоун.

Хорошо, что у меня низкие шансы стать такой безжалостной как он!

Когда Василий передает в руки Николаю большой шприц с зеленой жидкостью, я инстинктивно пытаюсь притянуть к себе ноги и руки, но оказываюсь полностью зажата в ремнях кресла.

– Я могу… – собирается что-то предложить малахитник.

– Не надо. Она справится сама. – отрезает его Николай.

Игла впивается мне в вену на руке.

Сердце заходится, как будто стремится проломить мне ребра и выскочить из груди. Я выгибаюсь от острого желания выпрыгнуть из собственного тела. Боль, жгучая, сильная и невыносимая, накрывает с головой.

Взгляд цепляется за темные глаза майора Аркаса.

– Ты за это заплатишь. Даже если я умру… – выдавливаю я. – Я буду мучить тебя в кошмарах, Аркас! – выкрикиваю, не сразу замечая, как сжимаю его ладонь в своей.

Следом, мрачность черных глаз Николая поглощает меня…

Я буду мучить его в снах так же, как он меня.

Он просто так от меня не избавится…

Эта боль…

Она заставляет кричать, рыдать и ненавидеть.

Внезапно, темнота становится моим убежищем. Теперь, я не чувствую ничего… Совсем ничего.

Так выглядит смерть?

Резкая, неизмеримая