Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале - Виолетта Вейл

— Хотела проверить, можно ли не только хранить воспоминания вне тела, но и возвращать их после утраты.

Звучало почти разумно. Оттого становилось только страшнее.

— Для лечения своей болезни?

— Да. Если она забывала событие, зеркало должно было вернуть сохраненную копию.

— Так она вам объяснила?

— Именно так.

Я достала карандаш, но не стала записывать. Не хотелось превращать разговор в допрос.

— Что вы должны были получить?

— Небольшое воспоминание. Прогулку по берегу.

— Почему не ваше собственное?

— У меня не было глубокой зеркальной записи. Эвелина сказала, что для проверки нужен готовый материал.

— Вы должны были увидеть ее воспоминание как чужую сцену?

— Я так думала.

Мина потерла пальцы.

— Я легла на кушетку. Она закрепила на моем запястье временный якорь и включила устройство.

— Как он выглядел?

— Маленькая серебряная пластинка. Эвелина сделала ее сама.

— Что вы почувствовали?

Мина долго молчала.

— Сначала ничего. Потом запах соли.

Она смотрела куда-то поверх моего плеча.

— В комнате не было моря, я это понимала. Но чувствовала соленый воздух, ветер, песок в туфлях.

— Вы видели воду?

— Нет.

Мина покачала головой.

— Я ее помнила.

— Не видели, а помнили?

— Да. Я знала, что стояла на берегу, хотя никогда не была на том берегу.

Она закрыла глаза.

— Знала, какого цвета было платье Эвелины. Что у нее замерзли пальцы. Что она злилась на Дарена, потому что он задержался.

По спине прошел холод.

— Дарен был в этом воспоминании?

— Только в конце. Подошел сзади и набросил ей на плечи плащ.

Мина открыла глаза.

— Я помнила его запах.

Я молчала.

— Теперь понимаете?

— Да.

— Нет, — резко сказала она. — Пока нет.

Она прошла к окну.

— Первые два дня я была счастлива. Думала, что мы сделали нечто великое.

— Потому что эксперимент сработал.

— Да. А потом мне приснился тот берег.

— То же воспоминание?

— Нет. Другая сцена. Эвелина и Дарен сидели в гостинице. Я никогда там не была, и никто не пытался передать мне это воспоминание.

Пальцы сами сжались на коленях.

— Вместе с выбранным фрагментом прошла дополнительная информация.

— Эвелина назвала это остаточным шумом.

— А потом?

— Потом мне приснился ее отец. Я видела его всего пару раз, но во сне ему было около сорока, а Эвелина была ребенком.

— Еще одно чужое воспоминание.

— Да.

Мина снова посмотрела в окно.

— На четвертый день я назвала кухарку Роуэна именем женщины, которая работала у родителей Эвелины.

— Вы поняли, что ошиблись?

— Только когда мне сказали. До этого была уверена, что знаю эту женщину много лет.

Она села, обхватив себя руками.

— Потом стало хуже. Я просыпалась и несколько секунд не понимала, где нахожусь. Иногда ждала увидеть на руке кольцо Эвелины.

— Сколько это продолжалось?

— Несколько месяцев.

— Варр вас лечил?

— Да.

— Что помогло?

— Время, отказ от зеркальных контуров, сон. И упражнения на память.

— Какие?

— Варр велел каждый день записывать только собственные факты: имя, возраст, места, где я действительно была, людей, которых знала лично.

— Чтобы отделять свое от чужого.

— Да. Сначала я ненавидела эти записи. Потом поняла, что без них начну терять себя.

Я посмотрела на нее.

— Эвелина знала, что с вами происходит?

— Знала.

— И что сказала?

— Что контур еще несовершенен.

Меня обдало злостью.

— И предложила продолжить?

— Да.

— Вы отказались.

— Да.

— Она приняла отказ?

— Нет.

— Что делала?

— Убеждала. Говорила, что симптомы пройдут, что мы слишком близки к решению, чтобы останавливаться. Что однажды этот метод позволит людям возвращать утраченные годы.

— Она подключала вас без согласия?

— Нет. Но давила.

— Как?

— Напоминала, сколько мне заплатили и сколько времени я вложила. Говорила, что я единственная, кому она доверяет.

Мина усмехнулась.

— От человека, которым восхищаешься, трудно отказаться.

— Вы ею восхищались?

— Да.

— Любили?

Она задумалась.

— Наверное. Не как женщину. Как наставника.

— Когда узнал Дарен?

Лицо Мины стало непроницаемым.

— Не сразу.

— Почему?

— Я скрывала симптомы.

— По просьбе Эвелины?

— Сначала по собственной воле.

— Боялись потерять работу?

— И не хотела признавать, что эксперимент причинил вред.

Мина опустила взгляд.

— Потом я упала на лестнице.

— Из-за провала?

— Я решила, что лестница продолжается еще на три ступени.

— Почему?

— В доме ее родителей лестница была длиннее.

От этой детали стало не по себе. Чужая память могла заставить человека сделать шаг туда, где не было пола.

— Дарен это увидел?

— Да.

— Что произошло?

— Он вызвал Варра. Тот сразу понял, что симптомы похожи на последствия глубокой записи.

— А Эвелина?

— Отрицала связь между моим состоянием и экспериментом.

— Хотя знала про обратный контур.

— Да.

— Дарен вам поверил?

Мина посмотрела на меня.

— Он не стал выбирать, кому верить. Попросил рассказать все по порядку.

— И потом?

— Поссорился с Эвелиной. Очень сильно.

— Это стало началом их последнего конфликта?

— Одним из этапов.

Я вспомнила слова Дарена: после истории с Миной их брак начал разрушаться окончательно.

— Он заставил вас уехать?

Мина резко повернулась.

— Нет.

— Тогда почему вы так на него смотрите?

— Потому что он слишком долго ничего не замечал.

— Вы сами скрывали симптомы.

— Да.

— Чего же вы от него ждали?

Мина устало провела рукой по волосам.

— Ничего разумного.

Она помолчала.

— Я злилась на всех: на Эвелину, на себя, на Варра, на Дарена. Особенно на Дарена, потому что он был удобнее остальных.

— Почему?

— Мне казалось, что он мог вмешаться раньше.

— А что именно должен был сделать?

— Не знаю.

Она усмехнулась.

— Поэтому злость и была такой удобной.

Я не стала спорить.

— Он помог вам уехать.

— Да.

— Оплатил лечение.

— Да.

— Вы не просили.

— Нет.

— И это тоже вас злило.

Мина впервые улыбнулась.

— Вы быстро понимаете людей.

— Иногда.

— Он никогда не умел помогать так, чтобы человек не чувствовал себя обязанным.

— Уже заметила.

— Изменился?

— Пытается.

— Это не ответ.

— Другого пока нет.

Мина коротко рассмеялась, и напряжение в комнате немного спало.

Я достала схему скрытого контура.

— Можно показать?

Она пересела ближе. Я развернула лист на столе.

— Здесь основной слой. Запись идет внутрь. А это линия, которую я нашла под ним.

Мина изучила схему.

— Что она делает?

— Пока могу определить только направление. У вашей временной пластины был похожий идентификатор?

— Не знаю. Как она выглядела?

Мина взяла карандаш и нарисовала прямоугольник с тремя знаками.

Я сразу узнала один из них.

— Вот этот.

— Что с ним?

— Идентификатор носителя.

— На моей пластине?

— Да.

Мина побледнела.

— Значит, Эвелина уже тогда умела настраивать обратную линию на конкретного получателя.

— Похоже.

— А теперь получатель — вы.

— Похоже на то.

— Потому что вы жена Дарена?

— Потому что я хозяйка дома.

— Разве это не одно и то же?

— Нет. Система не ищет женщину, которую любит