Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале - Виолетта Вейл

профессии состоит в том, чтобы спасать то, что другие сочли ненужным.

— Эвелина сказала бы, что вы слишком сентиментальны для человека, который притворяется практичным.

— А вы?

Он посмотрел на меня.

— Я уже понял, что вы гораздо мягче, чем хотите казаться.

Я закрыла дверцу шкафа чуть сильнее необходимого.

— Не делайте выводов.

— Поздно.

— Вы сегодня очень смелый.

— Зеркало отключено.

— Значит, причина вашей осторожности была только в нем?

Дарен не ответил сразу.

Воздух между нами изменился.

Не резко.

Просто вдруг стало слишком заметно, что мы одни в спальне.

Моей спальне.

Муж и жена, которые договорились не требовать друг от друга ничего интимного.

Дарен первым отошел к столу.

— Вы хотели посмотреть старые хозяйственные реестры.

Я позволила ему сменить тему.

— Да. Особенно записи за последний год жизни Эвелины.

— Почему хозяйственные?

— Потому что магические исследования требуют материалов, людей и денег. Даже если человек не ведет нормальный лабораторный журнал, счета часто оказываются честнее.

— Я принесу.

— И список сотрудников, работавших в западном крыле.

Он повернулся ко мне.

— Зачем?

— Кто-то помогал ей с зеркалами.

— Несколько человек.

— Мне нужны имена.

Дарен помолчал.

— Хорошо.

И ушел.

Именно тогда я поняла, что он больше не спрашивает, зачем мне очередная информация, чтобы решить, стоит ли ее давать.

Он спрашивал, чтобы понять ход работы.

Разница была маленькой.

Но важной.

Следующие два дня я почти не подходила к зеркалу.

Отключенная линия оставалась мертвой. Контрольная пластина не реагировала. Я проверяла утром и вечером, не открывая стекло.

Дарен перестал появляться у двери каждый раз, когда видел у меня инструменты.

Вместо этого приносил планы, которые я просила.

Сера нашла два старых ящика с хозяйственными книгами.

Я перенесла часть работы из города в Роуэн: заказала стол для чертежей, стойку для инструментов и небольшой шкаф с огнестойкой внутренней обшивкой. Я не собиралась превращать дом мужа в филиал мастерской, но и жить здесь без возможности работать не собиралась.

Дарен не возражал.

Наоборот, когда привезли тяжелую стойку, он сам помог поднять ее на второй этаж.

— У вас есть слуги, — заметила я.

— Есть.

— Тогда почему вы несете шкаф?

— Потому что Сера сказала не мешать людям, которые разгружают остальные вещи.

— Вы боитесь Серы.

— Очень.

— Наконец честное признание.

Он поставил шкаф у стены.

— И потому что мне нравится смотреть, как вы меняете этот дом.

Я замерла с пачкой чертежей в руках.

— Это звучит опасно близко к романтике.

— Тогда забудьте.

— Уже поздно.

Дарен посмотрел на меня.

Я отвернулась к бумагам.

Чем спокойнее становилась наша повседневность, тем сложнее было помнить, что брак задумывался именно ради такой спокойной жизни.

Проблема заключалась в том, что спокойствие оказалось приятнее, чем я ожидала.

Не отсутствие скандалов.

Не удобство договора.

А конкретные мелочи.

Чашка кофе, которую Дарен оставлял на краю стола, когда видел, что я работаю.

Моя привычка складывать бумаги на его кресло в библиотеке, потому что там было лучшее освещение.

Его попытки читать за завтраком, которые регулярно заканчивались разговором.

То, что он не спрашивал разрешения войти в общую гостиную, но всегда стучал в спальню и кабинет.

Ничего большого.

Именно поэтому я замечала все.

На третий вечер мы ужинали вдвоем.

За окнами шел плотный снег. В малой столовой было тепло, и я наконец позволила себе не думать о зеркале хотя бы двадцать минут.

Дарен разрезал мясо и спросил:

— Вам нравится комната?

— Теперь да.

— До перестановки не нравилась?

— Она была чужой.

— Из-за вещей Эвелины?

— Не только.

Я отпила вина. Единственный бокал за ужином, который растягивала скорее из-за вкуса, чем ради алкоголя.

— Все было выбрано заранее. Кровать, стол, шторы, кресло. Я приехала и должна была просто занять подготовленное место.

— Я думал, это будет удобнее.

— Я знаю.

— Ошибся.

— Немного.

Он покрутил вилку в пальцах.

— Эвелина в первый месяц переставила почти весь первый этаж.

Я посмотрела на него.

— Сера рассказывала про книжные шкафы.

— Это была только часть.

— Вы сердились?

— Постоянно.

— И позволяли?

— Это был ее дом тоже.

Он сказал это просто.

Я неожиданно почувствовала тот самый неприятный укол.

Ревность.

Опять.

На этот раз она была сильнее, потому что я уже знала, как выглядит его лицо, когда он смеется. Знала тепло его пальцев. Знала, как он стоит за моей спиной, удерживая тяжелую раму, и как близко оказывается его дыхание.

Эвелина знала гораздо больше.

Восемь лет.

Я положила вилку.

— Вы очень ее любили?

Дарен не сделал вид, что не понял.

— Да.

Ответ был мгновенным.

Я ожидала именно его.

И все равно внутри что-то неприятно сжалось.

— Долго?

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Это странный вопрос.

— Почему?

— Потому что любовь не закончилась в один конкретный день.

Я кивнула.

— Хороший ответ.

— Я не пытался подобрать хороший.

— Тем лучше.

Дарен отпил воды.

— Первые годы были счастливыми.

— А потом?

— Потом болезнь стала сильнее. Исследования заняли почти все ее время. Я начал давить. Она начала скрывать.

— Вы ссорились.

— Много.

— Любовь осталась?

Он долго молчал.

— Да. Но стала другой.

Я смотрела на свечу между нами.

— Вы злитесь на нее?

— Иногда.

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас.

Я подняла глаза.

Дарен не улыбался.

— Она умерла, а вы все еще злитесь.

— Смерть не делает человека безупречным.

— И не отменяет любовь.

— Нет.

Я почувствовала, как напряжение внутри немного отпустило.

Если бы он сказал, что Эвелина никогда ничего для него не значила, я бы ему не поверила.

Если бы сказал, что после смерти простил все, тоже.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что не пытаетесь сделать первую жену чудовищем, чтобы мне было удобнее.

Дарен посмотрел на меня слишком долго.

— Я не хочу, чтобы вам было удобно за счет лжи.

Я подняла бровь.

Он понял.

— Да. После нашего последнего разговора это звучит особенно неудачно.

— Очень.

— Но я учусь.

— Медленно.

— У меня строгий преподаватель.

Я улыбнулась.

Дарен тоже.

И в эту секунду я впервые почувствовала не просто притяжение.

Опасное желание приблизиться.

Не к красивому мужчине.

К нему.

К человеку, который все еще любил умершую жену, злился на нее, боялся повторить собственные ошибки и пытался научиться говорить мне неприятную правду раньше, чем я сама ее найду.

Я первой отвела взгляд.

После ужина Дарен предложил показать мне северную часть внешнего защитного контура.

Подозрительно безопасная тема.

Я согласилась.

Мы вышли на крытую галерею. Снег уже перестал, воздух был холодным и сухим.

Вдалеке над черными деревьями поднималась белая линия гор.

На дальнем конце галереи серебряная защита уходила вниз по каменной стене.

Я проверила соединение.

— Здесь все нормально.