Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале - Виолетта Вейл

Дарен опустил взгляд.

— Иногда ваша наблюдательность раздражает.

— Привыкайте.

Мы стояли друг напротив друга.

Ссора не исчезла. Ничего не стало хорошо только потому, что он признал ошибку.

Но злость изменилась: стала менее холодной, более понятной.

— Договор остается в силе, — сказала я.

Дарен поднял глаза.

— Вы уверены?

— Сегодня — да.

— Очень осторожная формулировка.

— Учусь у мужа.

Уголок его рта дрогнул.

Я не улыбнулась.

— Но если еще раз выяснится, что вы сознательно скрыли информацию, способную повлиять на мою безопасность или работу, я уеду.

Он кивнул.

— Понимаю.

— И не пытайтесь решать, что мне «лучше не знать».

— Постараюсь.

— Нет.

Я покачала головой.

— Не постараетесь. Сделаете.

Дарен выдержал мой взгляд.

— Сделаю.

Только после этого я сняла плащ.

Мы не ужинали вместе.

Мне требовалось время.

Я забрала еду в кабинет и почти час просидела над схемами, не прикасаясь к ним.

Разговор с Варром не выходил из головы.

«Она нашла решение».

«Процесс нельзя прерывать».

Скрытый контур шел в обратном направлении.

Что именно Эвелина пыталась сделать?

Сохранить воспоминание? Но обычный слой уже умел это.

Улучшить запись? Тогда зачем обратная линия?

Я достала свой рисунок, положила рядом схему двух зеркал, затем план дома.

Три изображения одной системы, сделанные в разное время.

Основной контур.

Скрытый контур.

Линия между западным крылом и спальней.

Я долго смотрела на прямоугольник с подписью «Хозяйка», пока не поняла, что именно меня тревожит.

На схеме якорь был нарисован не возле зеркала. Он стоял между вторичным контуром и линией хозяйских комнат.

Значит, зеркало не просто получало питание после появления хозяйки.

Печать была частью функции.

Я поднялась.

На часах было почти десять.

Дарена я искать не стала. Ссора не отменяла обещания не работать с открытым зеркалом в одиночку.

Но открывать стекло мне не требовалось.

Я взяла планы, контрольную пластину, медный щуп и пошла в старую спальню.

Ткань оставалась на месте.

Я не снимала ее. Вместо этого подошла к боковой части рамы, которую утром мы освободили от защитной планки.

Скрытая серебряная линия была видна на несколько сантиметров.

Я поднесла пластину.

Ноль.

Затем приблизила левое запястье.

Первая линия загорелась.

Ожидаемо.

Но теперь я смотрела не на прибор, а на серебро внутри рамы.

Тонкий скрытый контур тоже засветился.

Не весь — только один участок.

Свет пошел от нижнего края вверх.

Я сразу убрала руку.

Все погасло.

Снова приблизила.

Серебро вспыхнуло в той же последовательности.

Снизу вверх.

К зеркалу.

Обратное направление.

Сердце забилось быстрее.

— Нет, — пробормотала я.

Я положила план на стол, взяла щуп и проверила участок стены, куда уходила линия.

Сигнал был слабым.

Я прошла вдоль плинтуса.

Еще слабее.

У двери он исчез.

Значит, проводник не уходил в общий бытовой контур. Он замыкался где-то внутри хозяйской части дома.

Я вернулась к зеркалу.

На правой стороне рамы, под декоративной серебряной вставкой, находилась узкая деревянная накладка, которой утром мы не касались.

Я сняла первый винт, затем второй.

Накладка отошла.

Под ней оказался маленький серебряный узел — не больше монеты.

Я замерла.

Рисунок был знаком.

Простой контур идентификации. Такие ставили на дверях архивов и сейфах.

Он не давал энергию и не хранил информацию. Только проверял якорь: кого система считает допустимым носителем.

Я достала лупу.

По краю узла шла миниатюрная гравировка.

Три элемента.

Дом.

Юридический статус.

Носитель.

Я перечитала дважды, потом посмотрела на собственное запястье.

Печать хозяйки.

Не просто источник активации.

Ключ.

Я осторожно приблизила руку к узлу.

Не к стеклу. Не к основному контуру. Только к идентификатору.

Серебряный знак вспыхнул мгновенно.

Скрытая линия за ним ожила.

Свет побежал не от меня наружу. Он пошел от зеркала к точке идентификации — к моему запястью.

Я отдернула руку.

Свечение погасло.

В комнате снова стало тихо.

Теперь я понимала достаточно.

Не всю функцию, но направление.

Основное зеркало было создано, чтобы принимать память человека.

Скрытый контур работал в противоположную сторону.

А его выход открывался только одному типу носителя — хозяйке дома Роуэн.

Раньше Эвелине.

Теперь мне.

Я стояла перед закрытым тканью зеркалом и смотрела на серебряный узел.

Дарен оказался прав только в одном.

Мне действительно стоило бояться не того, что находится в стекле.

Гораздо важнее было понять, куда оно собиралось отправить то, что хранило.

И впервые у меня появился ответ.

В меня.

Глава 4. Дом, который помнит ее

Дарена я все-таки позвала.

Не потому, что испугалась оставаться рядом с зеркалом, хотя после последнего открытия страх стал вполне разумной реакцией. Просто три дня подряд я требовала от него не скрывать важные сведения, а значит, не имела права делать то же самое сама.

Он пришел через несколько минут.

Без сюртука, в темной рубашке с закатанными до предплечий рукавами. Судя по чернильному пятну на пальце, я оторвала его от бумаг.

Дарен остановился у двери.

— Вы опять что-то разобрали.

Я посмотрела на снятую деревянную накладку.

— Совсем немного.

— Начинаю бояться этой фразы.

— Идите сюда.

Он не пошутил второй раз. Подошел к зеркалу, но остановился раньше меня.

Я указала на маленький серебряный узел.

— Контур идентификации.

— Что именно он определяет?

— Носителя.

Дарен посмотрел на мое запястье.

— Вас.

— Не лично меня.

Я взяла карандаш и показала три гравировки по краю узла.

— Дом. Статус. Носитель. Он ищет не Лиану Морвель и даже не вашу жену. Ему нужна действующая хозяйка Роуэна.

— Эвелина.

— Раньше.

— Теперь вы.

— Да.

Дарен стал очень неподвижным.

— И скрытый контур?

— Направлен от зеркала к этому узлу.

— Вы уверены?

— В направлении — да. В функции пока нет.

Он посмотрел на закрытое тканью стекло.

— Но если основная система записывает человека в зеркало...

— Не заканчивайте за меня.

— Почему?

— Потому что пока это только гипотеза.

— Которая вам не нравится.

— Очень.

Дарен провел взглядом по разобранной части рамы.

— Что нам делать прямо сейчас?

Мне понравилось «нам».

Не «что я должен запретить», не «отойдите и больше не прикасайтесь».

Я подошла к плану стены.

— Печать не является источником энергии. Она только открывает выход. Значит, снимать ее немедленно необязательно. Сначала перекроем питание именно этой ветки.

— Вы знаете где?

— Примерно.

Я показала линию на плане.

— Ввод идет из западного крыла, но перед хозяйскими комнатами есть распределительный узел. Если схема не врет, он должен находиться за панелью в коридоре.

— А если врет?

— Тогда у нас будет еще одна причина плохо отзываться о предыдущем мастере.

Дарен уже направился к двери.

— Инструменты?

Я подняла ящик.

— Со мной.

— Я