Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале - Виолетта Вейл

— Тогда почему продолжала?

Доктор вздохнул.

— Потому что для нее потерять память означало умереть до смерти тела.

Он помолчал.

— Однажды Эвелина спросила меня: если человек забудет все, что любил, останется ли он тем же человеком?

— Что вы ответили?

— Что медицина не умеет измерять личность.

— Ей не понравилось.

— Очень.

Я встала.

Варр тоже поднялся.

— Госпожа Роуэн.

Я остановилась.

— Если устройство снова активно, будьте осторожны не только с энергией.

— С чем еще?

— С содержанием.

— Вы говорите как врач или как человек, который знал Эвелину?

— Как человек, который видел, насколько отчаянно она хотела сохранить себя.

Он посмотрел на схему.

— Иногда опаснее всего не тот, кто хочет причинить вам вред, а тот, кто настолько уверен в своей цели, что перестает замечать цену для остальных.

На обратном пути я почти не работала.

За окном темнело. Поезд стучал по рельсам, в вагоне становилось теплее, а внутри у меня росло раздражение.

Не на Эвелину.

До нее я еще не дошла.

На Дарена.

Он знал.

Не все. Но достаточно.

Знал, что жена разрушала память зеркальными экспериментами. Знал, что доктор требовал прекратить работу. Знал, что в ночь смерти она запускала неизвестный процесс. Знал, что после выброса просила вернуть ее в лабораторию, потому что «нельзя прерывать».

И все равно поселил меня в комнате с ее зеркалом.

Да, эксперты признали его безопасным. Да, запись два года молчала.

Но я подписывала брачный договор, не зная, что первая хозяйка этого дома погибла во время опасного эксперимента, связанного с системой, часть которой стояла у стены моей спальни.

К тому времени, как карета остановилась у Роуэна, злость стала холодной.

Дарен ждал в малой гостиной.

Сера, видимо, предупредила его о моем приезде.

Он поднялся, едва я вошла.

— Как прошло?

Я сняла перчатки.

— Вы знали, что Эвелина разрушала память зеркальной записью.

Дарен замер.

— Значит, Варр рассказал.

— Да.

— Лиана...

— Не сейчас.

Я положила папку на стол.

— Вы знали, что он требовал прекратить исследования.

— Да.

— Знали, что она забывала годы собственной жизни.

— Да.

— Знали, что в ночь смерти она собиралась провести новый эксперимент.

— До той ночи — нет.

— Но после знали.

— Да.

Я посмотрела ему в лицо.

— И все равно не сочли нужным рассказать мне об этом до свадьбы.

— Я считал зеркало неактивным.

— Не переводите разговор на зеркало.

— Оно и есть причина разговора.

— Нет. Причина в том, что вы снова решили за меня, какой правды мне достаточно.

Дарен промолчал.

Я продолжила:

— Вы предложили мне договорный брак: отдельные комнаты, независимость, собственная работа, право уйти. Мы два месяца обсуждали детали, потому что вы уверяли, что хотите честного соглашения между двумя взрослыми людьми.

— Я и хотел.

— Тогда почему не сказали: «Моя первая жена умерла после опасного зеркального эксперимента. Часть системы осталась в доме, а я до сих пор не знаю, что именно она делала»?

Он провел рукой по лицу.

— Потому что экспертизы подтвердили: система мертва.

— Это не ответ.

— Я знаю.

— Тогда ответьте нормально.

Дарен отвернулся к камину.

Несколько секунд я видела только его профиль.

— Потому что не хотел снова жить внутри ее смерти.

Я промолчала.

Он продолжил:

— Два года любой разговор о моем доме начинался с Эвелины. Все хотели знать, что произошло. Почему она умерла. Почему закрыто западное крыло. Почему я не женюсь снова. Почему не уничтожил ее вещи. Почему не снял портрет.

— И вы устали.

— Да.

— Поэтому решили, что я тоже ничего не должна знать.

— Я решил, что прошлое не имеет отношения к нашему браку.

Я коротко рассмеялась.

— Зеркало в моей спальне считает иначе.

Дарен закрыл глаза.

— Да.

— И вы до сих пор не понимаете главного.

Он повернулся.

— Тогда скажите.

— Дело не в том, что вы ошиблись насчет зеркала.

Я подошла ближе.

— Ошибиться мог любой. Три специалиста его проверяли. Я сама могла бы поверить их заключениям.

Дарен смотрел на меня.

— Дело в том, что вы отняли у меня возможность самой решить, насколько это прошлое для меня важно.

Он ничего не ответил.

— Если бы я знала все до свадьбы, возможно, все равно согласилась бы.

— Возможно.

— А возможно, попросила бы сначала осмотреть дом.

— Да.

— Или отказаться от комнат Эвелины.

— Да.

— Или отложить установку печати хозяйки.

— Да.

Каждое его спокойное согласие раздражало сильнее оправданий.

— Перестаньте соглашаться.

Впервые голос у меня повысился.

Дарен не двинулся.

— Чего вы хотите, Лиана?

— Чтобы вы хотя бы раз перестали подбирать правильный ответ после того, как уже сделали неправильный выбор.

Он резко вдохнул.

Я поняла, что попала точно.

— Хорошо, — сказал он.

Голос стал жестче.

— Я испугался, что, если расскажу вам все до свадьбы, вы увидите во мне только мужчину, рядом с которым умерла жена.

Я замолчала.

— Это лучше?

Он подошел ближе.

— Я не думал, что зеркало опасно. Не знал, что новая печать его активирует. Не подозревал о втором контуре. Но знал: если расскажу вам всю историю, вы можете отказаться от брака.

— И это вас пугало.

— Да.

Прямота остановила меня.

Дарен смотрел мне в глаза.

— Не потому, что мне нужна была любая женщина на вашем месте.

Он сказал это тихо.

— Я предложил брак вам.

В комнате стало слишком тепло.

— Почему?

Вопрос вырвался прежде, чем я успела решить, хочу ли услышать ответ.

Дарен помолчал.

— Потому что вы единственная женщина за последние два года, которая разговаривала со мной так, будто титул не делает меня умнее.

Я почти усмехнулась.

— Очень романтично.

— Вы требовали честности.

— Продолжайте.

— Я видел, как вы работаете. Как спорите с людьми, которые вам платят. Видел, что вы не пытаетесь понравиться. И решил, что рядом с вами можно построить спокойную жизнь без игры в чувства, которых нет.

— Поэтому скрыли самую неприятную часть своей жизни.

— Да.

Он сжал челюсть.

— И это было неправильно.

Я смотрела на него.

— Вот теперь похоже на признание.

— Я не прошу вас простить.

— Хорошо.

— И не стану убеждать остаться.

— Еще лучше.

На мгновение в его глазах вспыхнуло золотое кольцо.

— Но я хочу, чтобы вы знали одно.

— Что?

— Я не женился на вас ради печати.

Я замерла.

— Я этого не говорила.

— Но могли подумать после того, что нашли.

Такая мысль действительно мелькнула.

Дарен заметил это по моему лицу.

— Я не знал, что она связана с зеркалом.

— Я верю.

Он чуть удивился.

— Так просто?

— В этой части — да.

— Почему?

— Если бы вы знали, что новая хозяйка активирует устройство, вы бы никогда не позволили установить печать.

Он промолчал.

— Вы слишком испугались