Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале - Виолетта Вейл

со светлыми стенами и целым вторым зеркалом.

Эвелина стояла у стола.

Она была жива.

Не призрачная запись, а женщина из прошлого.

Дверь распахнулась.

В комнату вошел Дарен.

Я никогда не видела его таким. Лицо исказили ярость и страх.

— Останови это, — сказал он.

Эвелина повернулась к нему.

Я не слышала ее ответа.

Изображение дернулось.

Следующий фрагмент начался уже в другом месте.

Дарен стоял у зеркала. Его правую руку охватил огонь — не обычное пламя, а серебряно-золотой выброс, бегущий по коже от ладони к локтю.

Он закричал.

Я невольно шагнула ближе.

Эвелина что-то сказала, но слов было не разобрать.

Дарен поднял голову.

И я услышала только его голос — четко, без помех:

— Я не позволю тебе продолжить.

Изображение оборвалось.

Зеркало снова стало обычным.

Я стояла перед ним, не двигаясь, и только теперь поняла, что держу ладонь на собственной печати хозяйки.

Она была горячей.

Глава 3. Второй контур

Жар под ладонью нарастал.

Я отдернула руку от брачной печати и отступила от зеркала.

Серебряная линия на запястье еще несколько секунд светилась почти белым, затем медленно погасла. Я следила за ней, отсчитывая про себя.

Пять.

Десять.

Пятнадцать.

На двадцатой секунде остался лишь обычный тусклый свет временной печати.

Контрольной пластины при мне не было. Я оставила ее на столе в соседней комнате, решив, что сегодня больше ничего проверять не стану.

Решение продержалось меньше часа.

Зеркало снова отражало спальню.

Ни Эвелины, ни следов прошлого. Только мое собственное лицо — слишком близко к поверхности, назначение которой я по-прежнему не могла определить.

Я вернула ткань на место.

Теперь не потому, что боялась увидеть женщину за стеклом. Просто нужно было прекратить смотреть, пока любопытство окончательно не вытеснило осторожность.

В коридоре послышались шаги.

Я вышла и закрыла дверь.

Навстречу шел Дарен. Дорожный плащ он уже снял, но на плечах темнели пятна растаявшего снега. Вернулся недавно.

У старой спальни он остановился.

— Вы входили.

Не вопрос.

— Да.

— Одна?

— Да.

Дарен медленно выдохнул.

— Мы договаривались.

— Мы договаривались, что я не стану проводить длительных экспериментов. Я ничего не подключала и не разбирала.

— Это очень успокаивает.

— Не начинайте.

Он перевел взгляд на мое запястье.

— Что с печатью?

Я посмотрела вниз. Теперь она выглядела обычно.

— Нагрелась.

Дарен подошел.

— Покажите.

Я протянула руку.

Он не схватил ее, а сначала поднес ладонь и остановился в нескольких сантиметрах, словно ждал разрешения. Я сама вложила пальцы в его руку.

Его кожа была горячей, но не обжигала.

Дарен провел большим пальцем рядом с серебряной линией, не касаясь знака.

— Больно?

— Уже нет.

— А было?

— Скорее горячо.

Его пальцы чуть крепче сомкнулись вокруг моего запястья.

— Что вы делали?

— Смотрела запись.

— Какую?

Я подняла глаза.

— Последнюю ночь.

Дарен отпустил мою руку. Лицо его изменилось мгновенно: теплота исчезла, будто ее стерли.

— Что именно она показала?

— Рабочую комнату до пожара. Вас. Эвелину. Потом — ваше повреждение.

Он отвернулся.

— И?

— Вы сказали: «Я не позволю тебе продолжить».

Несколько секунд мы молчали.

— Больше ничего?

— Фрагмент оборвался.

Он снова посмотрел на меня.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Да.

— Странная реакция для человека, которого только что показали в сцене, способной сделать его похожим на убийцу.

— Я знаю, что там произошло.

— А я нет.

— Именно.

Раздражение поднялось знакомой волной.

— Завтра я еду к доктору Варру.

— Я уже написал ему.

— С указаниями, что говорить?

Дарен устало провел рукой по волосам.

— Только попросил принять вас и разрешил обсуждать медицинские сведения Эвелины, если они связаны с ее работой над зеркальными контурами.

Последнего я не ожидала.

— Вы дали разрешение?

— Без него доктор мог отказаться говорить даже после ее смерти.

— Спасибо.

— Не благодарите. Вы все равно нашли бы способ добыть информацию.

— Верно.

— Это и пугает.

Я посмотрела на дверь спальни.

— Меня пугает другое.

— Что?

— Запись показала событие сразу после того, как я нашла на схеме слово «хозяйка».

Дарен нахмурился.

— Вы думаете, зеркало выбирает, что показать?

— Почти уверена.

— Тогда это не воспоминание.

— Воспоминание. Но отобранное.

Я повернулась к нему.

— И, возможно, неполное.

Дарен промолчал.

Этого хватило.

— Вы знаете, что оно неполное.

— Я знаю, что последняя ночь длилась дольше нескольких секунд.

— Очень содержательно.

— Другого ответа сейчас не будет.

Я прикрыла глаза. Еще утром стала бы спорить. Сейчас сил на это не было.

— Тогда поговорим после Варра.

— Хорошо.

— Утром я снова осмотрю зеркало.

— Со мной.

— Если хотите.

— Хочу.

Он уже собирался уйти, но остановился.

— Лиана.

— Что?

— Если печать снова нагреется, отойдите сразу.

— Я и так отошла.

— Не пытайтесь сначала выяснить, насколько сильно она может нагреться.

Я посмотрела на него.

— Вы действительно считаете меня настолько безрассудной?

— Сегодня вы вошли в комнату с остаточным зарядом, открыли запертый шкаф, нашли неизвестную схему, а вечером вернулись к зеркалу, которое уже говорило с вами голосом умершей женщины.

Я обдумала список.

— Если перечислить все подряд, звучит хуже.

— Намного.

— Но я жива.

— Хотелось бы сохранить это преимущество.

Он ушел прежде, чем я успела ответить.

На следующее утро мы встретились у старой спальни в восемь.

Я пришла первой с полным рабочим ящиком. Через несколько минут появился Дарен — с подносом.

Я посмотрела на кофе.

— Это попытка подкупа?

— Предупреждение Серы. Она сказала, что если я позволю вам начать работу до завтрака, отвечать буду лично.

— Сера становится моим любимым человеком в этом доме.

— Я давно проиграл ей это место.

Я взяла чашку.

— Вы вообще с кем-нибудь соревнуетесь?

— Теперь, кажется, с мертвой женой. За право объяснить вам происходящее.

Я опустила чашку.

Дарен замер, осознав, что сказал.

Неловкость повисла между нами.

— Пока она выигрывает только по количеству недосказанности, — сказала я.

Он коротко рассмеялся.

Впервые я услышала его смех без привычной сдержанности. Низкий, теплый — совсем не такой, каким я представляла голос мужчины с портретов в парадной галерее.

Мне захотелось услышать его снова.

Я тут же разозлилась на себя за эту мысль и открыла дверь.

Зеркало стояло под тканью.

За ночь оно не проявило никаких признаков активности. Я оставила контрольную пластину на столе в коридоре и проверила ее перед входом.

Ноль.

— Сначала задняя панель, — сказала я.

Дарен посмотрел на раму.

— Не стекло?

— Нет. В отчете говорится о вмешательстве во внутренний серебряный слой. Хочу увидеть его физически.

Мы отодвинули зеркало от стены настолько, насколько позволяли крепления. Оно оказалось тяжелее, чем выглядело.

— Держите.

Дарен взялся за раму одной рукой.

Я посмотрела на него.

— Обеими.

— Оно не упадет.

— Мне все равно, сколько вы