Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале - Виолетта Вейл

и замки вскрываете?

— Работа с архивами расширяет образование.

— Боюсь спрашивать.

— Правильно.

Я достала тонкий инструмент. Замок оказался старым и упрямым, но через несколько минут щелкнул.

Дарен смотрел на меня с непонятным выражением.

— Что?

— Ничего.

— Говорите.

— Я только сейчас понял, что брачный договор не запрещает вам вскрывать мои шкафы.

— Хотите дополнение?

— Поздно.

Я открыла дверцу.

Внутри лежали папки. Много. На корешках стояли даты.

Большинство относилось к зеркальной записи:

«Стабильность эмоционального слоя».

«Повторная фиксация».

«Ошибки ассоциативной выборки».

«Продолжительность хранения».

На нижней полке лежала толстая папка без подписи.

Я потянулась к ней.

Дарен вдруг перехватил мое запястье — осторожно, но быстро.

Я замерла. Он тоже.

Тепло его пальцев ощущалось даже через ткань рукава. Дарен сразу отпустил.

— Простите.

— Почему?

Он смотрел на папку.

— Я ее помню.

— Что в ней?

— Не знаю.

— Тогда что именно помните?

— Эвелина не разрешала ее трогать.

Я подняла брови.

— Вам?

— Никому.

— Это становится все интереснее.

Я вытащила папку. Пыль лежала на ней ровным слоем. Значит, Дарен действительно не открывал ее после смерти жены.

Внутри были чертежи.

Я разложила первый на столе. Сложный зеркальный контур.

Второй — еще один.

Третий изображал систему из двух зеркал, соединенных общей сетью.

Я задержала дыхание.

— Вот.

Дарен подошел.

— Что?

— Два устройства работали вместе.

Я указала на схему.

— Одно было в рабочей комнате, второе — в спальне.

— Вы уверены?

— Да.

Я провела пальцем по линиям, не касаясь серебряной краски.

— Смотрите. Здесь общий источник. Затем сеть разделяется. Рабочая часть получает прямое питание, спальня — вторичный канал.

— Для чего?

— Пока не знаю.

— На схеме не написано?

— Нет. Только обозначения узлов.

Я наклонилась ближе.

В нижнем углу стояла подпись:

Э. Роуэн.

— Это ее работа.

Дарен кивнул.

Я стала листать дальше.

Еще схемы, расчеты, таблицы.

На одном листе рукой Эвелины было написано:

«При глубокой записи реакция на внешний вопрос сохраняется только при достаточном объеме личностного материала».

Я перечитала.

— Вот почему она отвечает.

— Объясните.

— Обычная запись хранит отдельные эпизоды. Но если записать достаточно воспоминаний, реакций и привычек, система сможет не просто воспроизводить их, а выбирать подходящий ответ.

Дарен смотрел на чертеж.

— То есть это все равно не она.

— Не душа, если вы об этом.

— А что?

Я помолчала.

— Очень подробная модель человека.

Он провел ладонью по лицу.

— Это должно меня успокоить?

— Нет.

Я перелистнула еще несколько страниц.

Часть листов была вырвана — не выпала, именно вырвана. По внутреннему краю остались неровные полоски бумаги.

— Здесь чего-то не хватает.

Дарен посмотрел.

— Много?

— Минимум десять страниц.

— Может, Эвелина сама их убрала.

— Может.

— Или кто-то после ее смерти.

— Кто имел доступ?

— Я. Сера. Мастера палаты. Доктор Варр.

Я подняла голову.

— Доктор был здесь после смерти?

— Да.

— Вы говорили, что он находился в доме в ту ночь.

— Да.

— Почему?

Дарен отвернулся.

— Потому что лечил Эвелину.

— От ожога?

— До ожога.

Я замерла.

Еще одна дверь, которую он приоткрывал ровно настолько, чтобы не впустить меня внутрь.

— От чего?

— Лиана.

— Это уже связано с зеркалом.

— Не знаю, насколько.

— Тогда тем более расскажите.

Дарен посмотрел на меня.

— Она болела.

Я ждала.

— Чем?

— Я не стану пересказывать ее медицинские подробности без документов.

— Она умерла.

— Это не отменяет права человека на достоинство.

Я раздраженно выдохнула.

Он был прав. И именно поэтому спорить становилось сложнее.

— Хорошо. Тогда документы.

— Они у Варра.

— Где он?

— В Лерне. Около двух часов поездом.

— Я поеду.

— Завтра?

— Если он принимает.

— Я напишу ему сегодня.

— Не предупреждайте, что именно я хочу узнать.

Дарен нахмурился.

— Вы думаете, я стану инструктировать врача, что вам говорить?

— Я думаю, вы привыкли защищать людей от неудобных разговоров.

Он долго смотрел на меня.

— Справедливо.

Я закрыла глаза.

— Вы делаете это специально.

— Теперь да.

Несмотря на себя, я улыбнулась — и почти сразу почувствовала вину.

Не перед Эвелиной.

Перед комнатой.

Перед тем, что мы стояли среди следов ее последней ночи и позволили себе короткую шутку.

Потом я поняла, насколько нелепа эта вина. Я не обязана была вести себя как вдова первой жены собственного мужа.

Я продолжила работу.

В одном из ящиков стола нашелся официальный отчет о происшествии. Не копия, которую Дарен принес утром, а более подробный внутренний вариант.

Я начала читать.

Дата совпадала.

Время вызова врача — почти полночь.

Место происшествия — рабочая комната Эвелины Роуэн.

Причина повреждения: разрушение накопительного контура с последующим обратным выбросом энергии.

Пострадавшая: Эвелина Роуэн.

Повреждения: обширный магический и термический ожог.

Я остановилась.

— Здесь нет слова «пожар».

Дарен стоял у окна.

— Что?

— В официальном домашнем отчете причиной назван пожар в западном крыле. Здесь написано: «обратный выброс энергии после разрушения накопительного контура».

Он подошел и прочитал.

— Пожар был следствием.

— Значит, это было не обычное возгорание.

— Нет.

— Почему в общих документах формулировку упростили?

— Я попросил.

— Зачем?

Дарен промолчал.

Я подняла глаза.

— Чтобы не объяснять, чем занималась Эвелина?

— В том числе.

— Что еще?

— Чтобы журналисты не получили подробности.

— О чем?

Он отвернулся.

Я уже знала, что ответа не будет.

Вернулась к листу.

Под подписью доктора стояло еще одно имя:

Орин Варр.

— Завтра я еду к нему.

— Хорошо.

Я взглянула на Дарена. Он выглядел так, будто кто-то задолжал ему несколько часов сна за каждый из последних двух лет.

— Вам обязательно находиться здесь?

— Да.

— Почему?

— Мы уже обсуждали.

— Нет. Вы сказали, что хотите быть рядом, если что-то активируется.

Я посмотрела на его правую ладонь.

— Но это не все.

Он не ответил.

Я сложила отчет.

— Эта комната вас пугает.

Дарен медленно поднял взгляд.

— Да.

Прямой ответ застал меня врасплох.

— Вы могли солгать.

— Мог.

— Почему не стали?

— Вы все равно заметили бы.

Я прислонилась бедром к краю стола.

— Что именно здесь произошло, Дарен?

— Я расскажу.

— Когда?

— Когда вы будете знать достаточно, чтобы услышать все, а не только ту часть, которая выглядит хуже всего.

— Вы снова решаете за меня.

— Да.

Он даже не попытался отрицать.

— И понимаете, что я буду злиться.

— Уже.

— Тогда хотя бы ничего не изменилось.

Я хотела ответить резко, но заметила, что пальцы его правой руки слегка дрожат. Совсем немного. Дарен тут же сжал их.

Впервые за все время я увидела в нем не лорда, не дракона и не мужчину, привыкшего управлять огромным домом.

Просто человека, который не хотел находиться в этой комнате.

— Давайте выйдем на несколько минут, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— Вы устали?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Мне нужен чай.

Дарен понял. Я увидела это