Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале - Виолетта Вейл

Дарен. Она распознает юридический якорь.

Мина медленно кивнула.

— Значит, Эвелина не могла знать, кто придет после нее.

— Именно.

— Она просто оставила место.

Фраза попала точно в цель.

— Да.

Мина обхватила чашку обеими руками.

— Я думала, она остановилась.

— После вашего случая?

— Да.

— Почему?

— Дарен запер часть оборудования.

— Эвелина могла открыть?

— Не все.

— Тогда могла собрать новый контур.

Мина закрыла глаза.

— Она так и сделала.

— Вы знаете?

— Нет. Но теперь это очевидно.

Я свернула схему.

— Как понять, что передача уже началась?

— Я уже сказала.

— Сны?

— У меня сны были первым признаком. Но я получила большую дозу сразу.

— А при слабом воздействии?

— Может появиться чувство знакомости.

— К вещам?

— К вещам, местам, людям.

— К Дарену?

Мина медленно подняла глаза.

— Особенно к нему, если в записи Эвелины много воспоминаний о нем.

Я промолчала.

— Вы уже что-то почувствовали? — спросила она.

— Нет.

Это было правдой.

Пока.

— Но я видела его глазами Эвелины через запись.

— Это другое.

— Знаю.

— Не уверена.

— Почему?

Мина коснулась виска.

— Потому что граница быстро стирается. Сначала я могла сказать: это сцена, которую показало зеркало. Потом подумала о море и не поняла, видела ли его в зеркале или сама стояла на берегу.

— Что делать, если это начнется?

— Не спорить с собой.

— Как тогда отличать чужое от своего?

— Проверять факты.

Я кивнула.

— Где была. Когда. Кто может это подтвердить.

— Да. И не оставаться одной, если начнутся провалы.

Мне не понравился этот совет.

Мина заметила.

— Вы не любите зависеть от людей.

— Не особенно.

— Придется.

— Возможно.

— Нет, — сказала она жестче. — Если однажды вы проснетесь и на несколько секунд решите, что вы Эвелина, рядом должен быть человек, который не станет спорить о природе личности. Он просто напомнит вам, кто вы.

Под ребрами возникло неприятное давление.

— Такое случалось с вами?

— Один раз.

— Вы решили, что вы Эвелина?

— На несколько секунд.

— Кто был рядом?

— Варр.

Я кивнула.

— Спасибо.

Мина посмотрела на дверь.

— Дарен все еще ждет?

— Думаю, да.

— Он никогда не уходит, если ему велели ждать.

— Уже заметила.

Она поднялась.

— На сегодня хватит.

— Хорошо.

— Если появятся сны, приезжайте.

— Приеду.

— Не через неделю.

— Понимаю.

Мина открыла дверь. Дарен действительно стоял у противоположной стены. Не сидел, не ушел — просто ждал.

— Все? — спросил он.

— Нет, — ответила Мина.

Он не стал расспрашивать.

Она повернулась ко мне.

— Не смотрите в зеркало.

— Основную ветку я отключила.

— Я сказала не смотреть, а не не включать.

— Услышала.

Мина уже собиралась закрыть дверь, когда Дарен сказал:

— Спасибо.

Она остановилась.

— Не мне.

— Все равно.

Ее лицо стало жестким.

— Не превращайте это в долг.

— Не буду.

Дверь закрылась.

Мы вышли на улицу. Несколько минут шли молча, пока Дарен не спросил:

— Что она рассказала?

— Вы знали об эксперименте?

— Не сразу.

— Потом?

— Да.

— Временный якорь. Передача воспоминания Эвелины Мине.

Он посмотрел на меня.

— Она рассказала все.

— Похоже.

— Тогда да.

Я остановилась.

— И вы снова ничего не сказали.

Дарен тоже остановился.

— Потому что это ее история.

— Я понимаю.

Он явно не ожидал такого ответа.

— Понимаете?

— Да.

— И не сердитесь?

— Сердюсь.

— Это уже привычнее.

Я пошла дальше.

— Но не за то, что вы не рассказали чужую историю без разрешения.

Дарен догнал меня.

— Тогда за что?

— За то, что мне приходится привыкать к мысли: иногда ваше молчание бывает оправданным.

— Звучит ужасно.

— Так и есть.

Он улыбнулся.

— Что теперь?

— Варр.

— Снова?

— Не сегодня. Сначала запишу все, что сказала Мина.

— А зеркало?

— Не трогаем.

— Наконец-то.

— Временно.

Дарен открыл дверцу кареты.

— Я готов ценить малое.

По дороге в Роуэн я пересказала ему техническую часть разговора: о выбранном воспоминании, лишних фрагментах, снах, провалах и дезориентации. Личные подробности Мины оставила при себе.

Дарен слушал молча. Когда я закончила, он посмотрел в окно.

— Я не знал про первое чужое воспоминание.

— Про берег?

— Да.

— А что знали?

— Что Мина плохо спит, путает людей и иногда не понимает, где находится.

— И Варр связал это с экспериментом.

— Да.

— Эвелина отрицала.

— Да.

Я посмотрела на его профиль.

— Вы ей верили?

Он ответил не сразу.

— Хотел.

— Это не одно и то же.

— Именно.

Дарен провел пальцами по старому ожогу.

— Сначала думал, что Мина переутомилась. Потом Варр объяснил, почему это не так.

— И вы потребовали прекратить работу.

— Да.

— Эвелина отказалась.

— Да.

Карета качнулась, и я придержалась за край сиденья.

— Почему вы не вывезли оборудование?

— Оно принадлежало ей.

— Дом ваш.

— Ее лаборатория была указана в брачном договоре как личное рабочее пространство.

— Как моя мастерская.

— Почти.

— Значит, юридически вы не могли просто войти и все забрать.

— Мог запереть часть внутреннего контура дома.

— Что и сделали.

— Да.

— А она нашла обход.

— Полагаю.

Я отвернулась к окну.

Ситуация казалась неприятно знакомой: один человек начинает контролировать ради безопасности, второй скрывает работу, чтобы сохранить свободу. Потом оба перестают доверять друг другу.

Я не хотела повторять их брак — даже в другой форме.

— Дарен.

— Да?

— Если я решу продолжить исследование зеркала, вы не будете тайно отключать линии за моей спиной.

Он напрягся.

— Если вы решите сделать что-то опасное...

— Сначала скажете мне прямо.

— А если вы не послушаете?

— Будете убеждать.

— А если и это не поможет?

— Найдем третьего специалиста и получим независимое мнение.

— Это займет время.

— Зато я не стану прятать работу от вас.

Он помолчал.

— Хорошо.

— И я обещаю то же самое.

— Что именно?

— Не проводить опасные эксперименты за вашей спиной только потому, что боюсь запрета.

Его лицо изменилось.

— Лиана...

— Это не романтическая клятва. Просто разумное правило совместной работы.

— Все равно спасибо.

— Не заставляйте меня жалеть.

— Не заставлю.

— Лучше.

В Роуэн мы вернулись до темноты.

Я сразу записала разговор с Миной — не дословно, а по порядку:

первичная передача;

первый чужой сон;

ошибочное чувство знакомости;

путаница мест;

краткий эпизод нарушения самоидентификации.

На отдельном листе написала:

«Контур способен передавать больше материала, чем выбранный фрагмент».

Ниже добавила:

«Передача не создает иллюзию. Она создает субъективное воспоминание».

Это было важнее всего.

Если я увижу Эвелину в зеркале, то пойму: это запись.

Но если ее память окажется внутри меня, она не будет выглядеть чужой картинкой.

Она будет ощущаться моей.

К вечеру буквы начали расплываться перед глазами. Я закрыла папку и решила лечь раньше полуночи.

За ужином мы почти не говорили о зеркале. Дарен рассказал о ремонте северной дороги, я — о письме из городской мастерской. Один из клиентов наконец согласился заменить поврежденный медный контур, вместо того чтобы в четвертый раз