Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

class="p1">Чем ту ничуть не впечатлила. Коварная зверюга не успела истратить весь огонь, и один плевок пришёлся прямо в быстро сменяющиеся маски. С воплем Идоара обхватила лицо ладонями. Между пальцев, словно воск, потекли расплавленные маски. Зелёный глаз с ненавистью уставился на дракониху, и огромного зверя отшвырнуло назад мощным ударом влажного воздуха. Послышался хруст, Высочество покатилась по полу, своим же огромным телом травмируя крылья, и распласталась неподвижная у дальней стены. Прямо перед замершей в ужасе А-арой.

Вслед за Госпожой в зал ворвались Ло-тиа-х, Ло-сан-х и жрец нота-са. Покачивающийся Ёта прошёл последним и окинул место боя мутным взглядом.

Вархай и Руахаш заступили путь Госпоже. Пол под её ногами треснул, невидимые цепи захлестнули руки, но не смогли удержать могущественного духа. Щит Руахаша ещё выдержал первый удар Госпожи, но второй снёс и его, и мага. Остальные попытались остановить жрецов, но те были не только искусными магами, но и хорошими воинами, в то время как охранители хайнеса были лишь превосходными бойцами. В зал поползли обгоревшие щупы древовидного Господина, другой Господин, не имевший определённой формы, превратился в облако дыма и проник внутрь под самым потолком.

— Таким тварям, как ты, не место в Хоёторе, — торжествующая Идоара медленно подплыла к неподвижной драконихе. — Ты, — она посмотрела на А-ару, сидевшую к ней полубоком и что-то прижимавшую к груди, — иди сюда. Тебе уготована великая честь стать той, кто запустит изменения во всём Хоёторе. Не противься своей судьбе. Изменить то, что тебе уготовано высшими, не-воз-мож-но.

В этот момент Высочество резко распахнула злые глаза и вскинула голову, сжав зубы прямо на голове Многоликой.

— Госпожа! — закричала Ло-тиа-х.

В ответ раздался только сдавленный визг. Идоара заметалась, пытаясь сбросить с себя Высочество. Она металась с такой быстротой и лёгкостью, словно на ней висел не огромный дракон, превышавший её в размерах раз в пять, а пустой мешок. Высочество рычала, сильнее сжимала зубы, но не могла оторвать голову бессмертной. Она раздирала когтями одежды Идоары, била её здоровым крылом и совершенно не собиралась сдаваться. Отчаянная борьба зверя воодушевила и мужчин.

Вархай, не поднимаясь с пола, начертил печать, и пол от неё и до самого порога пошёл буграми. Стоило древовидному Господину ступить дальше, и он ушёл вниз чуть ли не наполовину. Сверху прилетел негодующий вой: «дым» столкнулся с невидимой преградой, растянутой Руахашем, и бился в бессилии и непонимании, как смертный смог преградить ему путь.

Двое охранителей воспользовались замешательством Ло-тиа-х и напали. Жрица была вынуждена отступить к стене. Жрец нота-са и вовсе угодил в ту же ловушку, что и древовидный Господин, и теперь силился выдернуть застрявшую ногу. Держался только Ло-сан-х. Одного воина он отшвырнул магическим щитом, и оборотень, ударившись о стену, упал рядом с А-арой, а затем шагнул в сторону и вошёл в стену. Как А-ара совсем недавно.

— ИДОАРА!

— Господин⁈ — А-ара недоверчиво распахнула глаза, услышав разъярённый голос своего бессмертного покровителя.

— Верни мою жрицу, жалкая лгунья!

Идоара мучительно замычала, пытаясь содраться с себя упрямую дракониху. И в какой-то момент ей это удалось. Высочество рухнула на все четыре лапы и в туче пыли поехала по полу, сбив и Руахаша с Вархаем.

— Идоара…

А-ара не поверила своим глазам, когда на пороге возник Господин Расххеридан. Многоликая медленно распрямилась и повернула своё лицо к Барду. Тот на мгновение замер, а затем расхохотался.

На лице Идоары трепетали жалкие обрывки масок, и они не были способны скрыть мужские черты. Госпожа больше не походила на женщину. Зарычав, она бросилась на Барда, и их тела с ужасающим грохотом обрушили стену рядом с воротами. Поднялась туча пыли, камни покатились в разные стороны. А-ара упала ничком рядом с лежащим около неё оборотнем и накрыла собой ребёнка.

Первое, что она увидела, когда пыль чуть-чуть улеглась, это был Ёта. Его могучая фигура замерла посреди зала. Мутный взгляд просветлел, и он смотрел на что-то в своих ногах. Косая улыбка искривила губы.

— Моя Госпожа, — вполголоса произнёс он, — тут есть кое-кто посильнее этой жалкой девчонки. Я чувствую его, чувствую…

А-ара присмотрелась и увидела среди камней серебристые волосы. Сердце заполошно скакнуло, когда Ёта вытащил нож и склонился над Руа-ха-ш. Мысли затуманились от ярости и страха. А-ара села, и ребёнок в её руках удивлённо вякнул. Девушка положила его под бок тяжело дышащего охранителя и медленно вытянула из ножен мужчины длинный кинжал. Лисичка внутри вскинулась и оскалила зубы. Тело налилось звериной силой, мышцы упруго заиграли, и А-ара, не поднимаясь с корточек, резво, чуть ли не на четвереньках бросилась к Ёте. В сажени от него она взвилась в прыжке и занесла над головой кинжал.

Ёта успел заметил её и отшатнуться. А-ара налетела на него, и лезвие кинжала вошло в правое плечо мужа. Зарычавший Ёта коротко махнул ножом, и левое бедро женщины обожгла боль. Мощный удар в грудь отбросил её наземь. Но ярость и беснующийся внутри зверь заглушили боль, и А-ара вновь вскочила на четвереньки, скалясь и утробно рыча.

— Дрянь! — с ненавистью выдохнул Ёта. — Какая же ты жалкая дрянь! Знал бы, какую тварь беру себе, утопил бы в первой же реке!

— А дочерей ты тоже топил? — неожиданно даже для себя спросила А-ара.

Муж побелел.

— У меня не было дочерей! — прошипел он, выкатывая в ярости глаза. — У меня рождались только сыновья. Как ты…

— Я! Я родила тебе дочь! — А-ара зло рассмеялась. — Я родила дочь! Не сына! И отдала её салея-са, чтобы ты, чудовище, не убил её!

— Сама сказала, что родила сына…

— Я соврала! Я знала… все знали, что ты убиваешь их, — в горле А-ары заклокотали злые слёзы. — Ты убивал своих дочерей, чтобы в глазах других выглядеть сильнее, чтобы все думали: «О, как силён Хо-ёта-си, раз у него рождаются только сыновья!». Только ты слабак! Слабак! Ты мелкое, слабосильное чудовище, которое убивало беззащитных, чтобы самому казаться сильнее! Я ненавижу, ненавижу тебя!

За её спиной вдруг раздался детский плач. Ёта вздрогнул. Его дикий взгляд устремился к лежащему у стены мужчине. Он не увидел самого ребёнка, но заметил синее приметное покрывало, в которое было завёрнуто жертвенное дитя, лежавшее в корзине на алтаре. Накатившее безумие тут же зашептало в голове разными голосами:

«Ёта слабак, слабак, слабак… У него дочь есть. У него много дочерей-утопленниц. Слабак, слабак! Даже свою мать не защитил. За неё отомстил другой. Ведь что смерть матери? Так, мелкая обида, да?»

Ёта зарычал от ярости и бросился на А-ару. Тут отпихнул в сторону пришедший в