Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

сознание Руахаш. Коленом он ударил набросившегося мужчину в живот, лбом — в лицо и полоснул выхваченным мечом по бёдрам. Ёта оступился и упал на спину. Едва успел откатиться, как о камень рядом с боком ударило лезвие. Он нащупал обломок и метнул его в Руахаша, тот уклонился, а сам Ёта, рыча от боли, успел подняться на ноги. Короткий замах рукой, вызванный магией ветер лезвием рассёк воздух, но столкнулся с щитом салейского жреца. Щит ринулся вперёд, на Ёту, но тот успел выставить свой щит, и обе защиты с гулом столкнулись. Жрецы пересеклись взглядами. Взгляд Ёты был безумным, поплывшим. Он видел за спиной салейского жреца источник всех своих бед. Два источника: ворошащийся на полу ребёнок и слабосильная женщина, которая, как и когда-то его собственная мать, бросилась на противника, которого не могла победить.

Только за его мать никто не заступился.

А Руахаш смотрел со спокойной решимостью, как тот, кто был совершенно уверен в том, что всё делает правильно.

— Уйдите, — лицо Ёты вдруг искривилось, и он махнул рукой, будто пытался отогнать кого-то. — Оставьте меня в покое.

Он неуверенно шагнул назад на раненых ногах, забормотал под нос что-то несвязное и, повернувшись спиной к врагу, заковылял к дверям, не обращая внимания ни на схватку вокруг, ни на покорёженный пол. Для Ёты всё пространство занимали неясные тени. У них были лица. Лица слабаков и ничтожеств, которых в своей жизни он видел во множестве. Их жуткий шёпот напоминал ему о том, как умерли все эти оборотни.

«Ты обещал защиту…»

«Что плохого делал тебе я?»

«Моя жизнь… Верни её мне!»

Ёта отшатывался, отмахивался от просителей столь жалких, что при жизни их слово не стоило того, чтобы его слышать. Сейчас же он не мог не слышать их голосов. Они упрямо ввинчивались в мозг. Перед глазами полыхнул огонь, и Ёта, не понимая, что он настоящий, вошёл в него. Боль облизнула всё его тело, но не смогла вернуть разум. Реальность исчезла.

— Ёта.

Горящий жрец уставился на свою прекрасную мать. Она стояла у выхода из шатра, и за её спиной сиял солнечный день.

— Мой бедный сын, — женщина поджала губы и с сожалением покачала головой. — Ты не смог прожить эту жизнь. Иди ко мне, моё дитя.

— Мама, — едва слышно прошептал Ёта. — Ты не сердишься на меня? Я… не отомстил за тебя. Я не мог иначе, я был так мал…

— Я не сержусь на тебя. Это ты не можешь простить себя. Иди ко мне.

Мама протянула к нему руки, и Ёта, хромая, пошёл к ней. Но когда остался какой-то шаг, она вдруг исчезала и перед ним встал отец.

— Ты подойдёшь со мной, — холодно сказал отец. — Со мной и со своими умершими детьми. Дети, проводите своего отца.

Похолодевший, несмотря на обжигающий жар, Ёта посмотрел вниз и увидел детские лица. Он увидел маленьких женщин, головы которых были покрыты теми платками, в которых он их похоронил.

— Нет…

Он хотел отшатнуться, но рука отца крепко схватила его за запястье.

— Хватит бегать. От этого не убежишь. Пойдём.

И Ёта пошёл, окружённый крохотными женщинами, которые не отрываясь смотрели на него.

— Куда эта певичка умотала? — раздражённый Иррес выглянул в окно как раз в тот момент, когда из соседней башни выпало горящее тело. — Нам туда! — сразу же понял подселенец.

Глава 64

Новая сила

Отряд разделился на две части. Первая вместе с До-рани-хи, карликом и Бардом сунулась в скрытый мороком коридор. Вторая пошла за Виканом к господину Руахашу.

Замороченный коридор вызывал больше опасений, поэтому туда помимо трёх духов, До-рани-хи и Ша-ван-ха пошли Ёрдел, Лирка с Ирресом и словно бы тоже привязанный к ним Риш, хотя его бы Лирка с большой радостью оставила в Рото-Ё, но кто она такая, чтобы командовать хайнесом? Внутри кипело раздражение, потому что из-за этого они успели немного поругаться.

Со вторым отрядом ушли младший Господин Рото-Ё, Господин Атраш, господин Исхедиар, Мхян со своим Господином, Майяри с хареном, знавший дорогу Викан, Леший с Шираном и зачем-то сунувшиеся со всеми Нарий и Ёрих.

И первый отряд очень быстро пожалел, что залез в скрытый мороком коридор.

— У-у-у, Шиикар, — с ненавистью протянул Иррес. — Как же эта скляда головы любила морочить. Давно сдох, но всё ещё продолжает пакостить.

— Чтобы ему никогда на перерождение не уйти! — пожелал Расххеридан.

— Мы не перерождаемся, — напомнил карлик.

— Молите о том, чтобы выпустил, — Ирреса аж перекосило от перспективы. — Чем униженнее, тем быстрее выпустит.

Лирка протолкалась к стене первой. Мольбы к чему-то неясному и давно умершему как унижение ею не воспринимались, так что она с горячностью, которая росла из нетерпения наконец-то добраться до господина Руахаша и Мианы, вознесла мольбу отпустить их. Хоёторские жрецы тоже оказались не очень гордыми. Через несколько минут стена помягчела в разных местах, и Иррес поспешил пропихнуться первым. Торчавший из стены кончик хвоста мотнулся из стороны в стороны, показывая, что всё хорошо, и Риш последовал за ним и только после смогла пройти Лирка. Она ещё успела увидеть, как в стену вплывают Страдающий Эр и карлик, а Господина Расххеридана и вовсе уже не было в коридоре.

Впрочем, и с другой стороны его тоже не оказалось. Как и других хоёторских Господ с их жрецами, и, что напрягло больше всего, Ёрдела тоже не было.

— Он разве не с нами стоял? — Риш ощупывал затвердевшую стены.

— Я… не знаю, — Лирка поняла, что в какой-то момент перестала следить за хаги.

Стены и потолок сотряслись.

— Он остался внутри, — понял Риш.

В этот момент раздался яростный рёв.

— Идоара!!! Верни мою жрицу, жалкая лгунья!

— Это Херидан, — мигом понял Иррес и прыжками понёсся к ближайшему окну. — Куда эта певичка умотала? Нам туда! — подселенец встрепенулся и так быстро метнулся в ближайший коридор, что Лирку за ним дёрнуло, как собаку на поводке. Или, наоборот, как хозяина злющего сторожевого пса, силящегося удержать своего питомца.

В коридоре они едва не сбили карлика и стоявшего за его спиной Ша-ван-ха.

— Главный где? — тут же спросил карлик.

— Мы за ним не следим! — не останавливаясь отозвался Иррес.

Их вышвырнуло довольно далеко от места боя. Крики и грохот всё явственнее доносились до них, дрожали стены. Тоннель перехода между башнями сотрясался так, словно был готов обвалиться. Когда они выскочили в коридор, ведущий в большой зал, там уже вовсю кипела горячая схватка, и Идоара с Расххериданом ломали друг другом стены и пол. Вой стоял