Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

Вань Да растерялся:

— Как блокировать?

Се Юй спокойно добавил:

— Отберите у него палочки.

Атакованный со всех сторон Ло Вэньцян оказался прижат щекой к столу:

— За что вы так со мной?

За соседним столом ребята наблюдали за этой сценой с открытыми ртами:

— Они там едят или воюют? Просто дикари.

Общими усилиями третьему классу удалось отвоевать половину порции жареной рыбы в центре стола.

По сравнению с изысканными деликатесами эта пресная столовская стряпня, в которую повар щедрой рукой насыпал лишней соли, по вкусу напоминала кулинарную катастрофу.

Но никто из ребят тогда ещё не знал, что именно этот вкус они будут с теплотой вспоминать спустя много лет.

*Двухдневная программа поездки была очень насыщенной. Сразу после ужина ребята привели себя в порядок и отправились на храмовую ярмарку.

Духота спала, и у озера подул приятный прохладный ветер.

Южный храм считался популярным туристическим местом, и ближе к вечеру людей на улицах стало заметно больше.

Торговцы предлагали прохожим яркие сувениры и подвески с красной вышивкой и шелковыми кисточками.

У кромки воды на каменных ступенях сидели пожилые люди, продававшие бумажные речные фонарики.[2]

Атмосфера здесь сильно отличалась от города А, напоминая древние времена.

Старина Тан переживал за ребят: народу было много, и скоро должно было окончательно стемнеть. Он в очередной раз напомнил проверить телефоны:

— У всех телефоны с собой? Отлично. Тогда разбивайтесь на группы и гуляйте. В семь часов жду всех у главного входа.

Се Юй слушал объявления учителя, когда кто-то легко хлопнул его по плечу.

Хэ Чао стоял позади и одними губами произнес:

— Бежим.

— Куда?

— Куда угодно, — улыбнулся Хэ Чао. — Или хочешь остаться и разбиваться на группы?

Се Юй вспомнил их прошлую осеннюю экскурсию и мысленно согласился: в толпе гулять действительно не хотелось.

Едва Старина Тан закончил говорить, Лю Цуньхао оглянулся в поисках двух лидеров класса, но успел заметить лишь их удаляющиеся спины.

Оба парня в школьной форме отлично смотрелись вместе. Отойдя на безопасное расстояние, Хэ Чао совершенно естественно взял Се Юя за руку.

[1] «Благодарное сердце» (感恩的心 (Gǎn'ēn de xīn)) — Чрезвычайно известная в Китае песня 1990-х годов о благодарности. Стандартный саундтрек школьных церемоний, выпускных и благотворительных мероприятий; звучит во время вручения писем от родителей.

[2] речные фонарики (河灯, hédēng) — Традиционные бумажные фонарики, которые зажигают и пускают по воде во время праздников. Распространены на храмовых ярмарках; символизируют исполнение желаний и связь с предками.

Глава 112

Когда Хэ Чао протянул руку и взял его ладонь, Се Юй по привычке ответил на рукопожатие — не отдёрнулся, не колеблясь ни секунды.

Небо темнело.

Всё вокруг окрасилось в красные тона: земля была усыпана мелкими ошмётками взорванных хлопушек, а вдоль всей улицы висели фонари, то вспыхивая, то затухая.

Пройдя плечом к плечу совсем немного, они наткнулись на лоток с сахарными[1] фигурками. Хэ Чао глянул на них пару раз, сжал ладонь Се Юя покрепче и потянул его в ту сторону:

— Гэ угостит тебя сладким?

Вокруг лотка толпились туристки.

Янтарно-жёлтый, полупрозрачный сироп поблёскивал в свете уличных фонарей за спиной. Лоточник работал умело — в два-три движения изобразил оскаленного, хищно растопыренного дракона.

Раздались дружные возгласы одобрения.

— Не надоело ребячеством заниматься? — Се Юю не хотелось протискиваться сквозь очередь. — Сколько тебе лет?

Хэ Чао ткнул пальцем в одну из фигурок и громко сказал продавцу:

— Мастер, нам вот эту.

Когда-то Хэ Чао таскал с собой сладости, чтобы бросить курить. Потом это вошло в привычку. Даже если ел нечасто, всё равно, заходя в школьный буфет, покупал парочку леденцов и совал в карман формы — про запас.

А когда они уже сдружились, Сюй Цинцин и остальные девчонки осмелели и порой подходили стрелять конфеты:

— Чао-гэ, у тебя ещё остались леденцы?

В то время Хэ Чао «тонул в играх» и никто — как бы плохо ни сдавали экзамены — не мог сдвинуть его с последнего места. Уткнувшись в телефон, он отмахивался от них:

— Погодите немного, у меня тут решающий момент.

Се Юй, который тогда как раз проснулся, лежал головой на руках и прямо в такой позе залез к нему в карман за конфетой.

Сюй Цинцин на секунду замерла, а потом быстро замахала рукой:

— Мне клубничную!

Се Юй не слишком любезно буркнул:

— Угу.

У Хэ Чао та игра быстро закончилась проигрышем, но он немного слукавил, сделав вид, будто всё ещё занят прохождением уровня.

…

Вспомнив это, Се Юй посмотрел на сахарную фигурку в своей руке. Подумал мгновение и всё же наклонился, чтобы попробовать её.

Приторно-сладкая.

Они стояли очень близко друг к другу, а узор, выведенный из тростникового сахара, был шириной всего в пол-ладони.

Хэ Чао наклонился и откусил леденец с другой стороны.

Издалека донеслись глухие, древние удары колокола.

В тот самый миг, когда раздался звон, по обеим сторонам улицы один за другим зажглись фонари.

Свет побежал вперед, освещая дорогу, по которой они пришли, сливаясь с сиянием бумажных фонариков, и вся храмовая ярмарка вспыхнула огнями.

За этой площадью начиналась торговая улица.

Се Юй хотел купить какой-нибудь подарок для Гу Сюэлань. Он зашел в магазин, но, перебрав кучу вещей, так ничего и не выбрал. На стене висело много шейных платков, однако тех, что подошли бы его маме, нашлось до обидного мало.

Хэ Чао тем временем тоже присматривал подарки:

— Как тебе вот это? Старик Хэ, получив такое, точно будет в восторге… Сдержанно и при этом стильно, ретро с элементами модерна.

Се Юй стоял рядом, и у него от этих слов заболела голова.

Хэ Чао держал в руках совершенно неказистую кружку — такую безвкусную, что эта дикая пошлятина, казалось, вот-вот выплеснется через край. Классика восьмидесятых: сине-красно-зеленая гамма, а на боку выведены шесть крупных иероглифов: «Папа, ты хорошо потрудился».

— Ты это серьезно? — спросил Се Юй.

— Я что, по-твоему, похож на шутника? — ответил Хэ Чао.

— Гэ, ты крут, — Се Юй окинул взглядом остальной товар на полке и добавил с искренним чувством: — Реально крут. Из всей этой горы вещей ты с первого взгляда умудрился выцепить самую уродливую.

Хэ Чао:

— …

Сказав это, Се Юй вспомнил, что характер у Хэ Чао точь-в-точь отцовский, будто они из одной формы отлиты. Он