Меж двух королей - Линдси Штрауб

Её дыхание перехватило.

Как можно было поверить, что она способна сделать лучше… существо, которому сотни лет?

— Ты не просто хороша, — прошептал он ей в щёку. — Ты совершенна.

Тэмми улыбнулась сквозь слёзы. Каспен улыбнулся в ответ, обнимая её ещё крепче.

Готова?

Да.

Одобрение вспыхнуло на его лице. Он поцеловал её.

Каспен резко вошел в нее, и она приняла его глубже. Он был прав — они действительно выглядели лучше. По взглядам василисков было видно: им хотелось приблизиться, прикоснуться, стать частью их. Но сейчас они принадлежали только друг другу.

Время исчезло — не было света, не было тени, только бесконечное переплетение тел, дыханий, жидкости и тепла. В перерывах между кульминациями они лежали на матрасе, прижавшись друг к другу, вокруг них продолжалось торжество.

— Не верится, что так проходит твоя жизнь, — прошептала она на его коже.

— До тебя она была куда менее приятной.

Тэмми рассмеялась и оглядела двор:

— И как долго это продлится?

— Долго.

По её выражению он добавил:

— Мы можем сделать перерыв. Если хочешь.

Тэмми не хотела признавать это, но да — ей нужен был перерыв. Слишком много тел, слишком много звуков, слишком много всего. И она боялась, что Каспен посчитает её слабой.

Пойдём, Тэмми. Мы отдохнём.

Он поднял её с матраса и увёл к тихому краю двора. Отсюда всё выглядело как один живой пульс — василиски смеялись, целовались, менялись партнёрами. Тэмми подумала, как бы Габриэль здесь повеселился.

— Каспен?

— Да, любимая?

— Сколько тебе лет?

Он напрягся.

— Думаю, это не имеет значения.

— Для меня — имеет.

— Я старше тебя.

— Да это и так понятно.

Он промолчал.

— Ну скажи же.

— Нет.

— Почему?

— Ты слишком хочешь знать.

Она устало вздохнула и перешла на мысленный разговор:

Мне нравится Аделаида.

Правда?

Да. Она — настоящая подруга для женщин.

Я не понимаю, что это значит.

Значит, в споре она бы выбрала меня, а не тебя.

Его руки крепче обвили её.

Кто бы её за это осудил?

А я бы выбрала её, а не тебя.

Она почувствовала его улыбку.

Да?

Да.

Мне стоит оскорбиться?

Это комплимент ей, не оскорбление тебе.

Тогда я позволю.

Не тебе решать, что позволено. Но приятно знать.

Он поцеловал её в лоб.

Аделаида сказала, что ты был невыносим до меня.

И правда? Какая любезность с её стороны.

Она сказала это с любовью.

Сомневаюсь.

И сказала, что у тебя огромное эго.

Вот это… возможно, правда.

Тэмми клевала носом — она была измотана. Каспен почувствовал:

— Нам не обязательно тут оставаться до конца.

— Точно? Я не хочу никого обидеть.

— Ты никого не обидела. Наоборот. — Он поцеловал её висок. — Ты справилась великолепно. Все довольны.

Тэмми улыбнулась. Это было всё, чего она хотела — угодить василискам, угодить Каспену, угодить себе. Если в их культуре удовольствие — главное… разве может быть более благородная цель?

Я готова идти.

Хорошо. Тогда идем.

Он подхватил её на руки. И уже в их покоях, когда она рухнула на постель, Тэмми поняла, насколько же она вымотана. Хотела спать — отчаянно. Но вопрос не давал покоя.

— Каспен… — тихо сказала она. — Как умерла твоя мать?

Он сменил положение, но молчал.

Когда пауза затянулась, Тэмми придвинулась ближе:

— Ты никогда о ней не говоришь. Почему?

В последний раз, когда он умолчал о чьей-то смерти, она узнала про отца Роу. Естественно, она нервничала.

Наконец он заговорил — ровно, без эмоций:

— Она умерла незадолго до того, как мой отец пришёл к власти.

Тэмми задумалась над странным совпадением.

— Но как она умерла?

Каспен выдохнул — резко, будто что-то болезненное сжало его грудь.

— Мой отец убил её.

Тэмми резко села.

— Что? Почему?!

Каспен тоже поднялся, их лица осветил мерцающий огонь.

— Она предала его.

— Как?

— Она переспала с другим.

Тэмми нахмурилась:

— Но вы же не считаете секс изменой.

— Мы не считаем случайный секс изменой. Но моя мать… любила того, с кем спала.

Ей вспомнились слова её отца: Опасно любить двоих. Нужно быть готовой.

— Василиски свободны в телах, — продолжил Каспен, — но не в сердцах. Если ты связан кровью — ты отдал своё сердце. Любовь к другому — предательство. Секс с ним — нарушение союза.

У Тэмми похолодело внутри от его слов.

— Когда она нарушила кровный брак, — сказал Каспен тихо, — включилось проклятие.

— Проклятие?

— Предавший должен умереть от руки того, кого предал. Мой отец не хотел её убивать. Но был вынужден. Кровь велит.

Тэмми оцепенела.

Какой ужас.

Какая боль должна была разорвать ту семью.

— Он не мог сопротивляться?

— Нет. Это невозможно. Кровный брак — магия Коры. Непреодолимая.

«Но, если твоя мать знала, что произойдёт… почему она легла с тем, кого любила?»

К удивлению Тэмми, Каспен улыбнулся.

— А ты смогла бы удержаться от того, чтобы спать со мной?

Тэмми бы не смогла. Но Каспен был не тем, от кого ей нужно было удерживаться.

То, что он рассказал, было чудовищно. Она не могла представить худшего — чтобы отец убил мать. И думать о том, что Каспен видел это своими глазами… было невыносимо.

— Почему твоя мать не скрывала это? — прошептала Тэмми.

— Она пыталась. Но проклятие сработало в ту же секунду, когда она легла со своим любимым. Проклятие… сказало моему отцу.

Сжатие. Это было всё, что Тэмми чувствовала. Тугая петля в груди, давящая на лёгкие.

— Мы не можем лгать, — тихо сказал Каспен. — Между василисками нет тайн.

— Но… тебе разве это не… тяжело?

Каспен глубоко вздохнул.

— Конечно, Тэмми. Это страшное пятно на моей семье. Но в нашем обществе виновата была моя мать. А мой отец лишь исполнил правосудие.

— Но это же…

Она не смогла найти слова. Это было ужасно. И пугающе. И слишком… слишком похоже на её собственную ситуацию.

— Разве ты… не боишься… за меня? — прошептала она.

Каспен посмотрел на неё сверху вниз.

— И почему мне стоило бы бояться за тебя?

Тэмми неловко повела плечами.

— Из-за… всего, что было… с…

Она не смогла произнести имени Лео.

Каспен легко фыркнул, почти насмешливо:

— Нет. Я не беспокоюсь.

Тэмми тут же вспомнила, как он всегда относился к Лео — никогда не называя по имени, только «человеческий принц»; как отвергал возможность, что Лео может быть ему равен. Между ней и Каспеном была кровная связь — нечто, что Лео не мог воспроизвести. Для Каспена этого, вероятно, было достаточно, чтобы считать её навсегда своей. Это было логично для василиска.

Но неправдой.

— Но почему? — вырвалось у Тэмми прежде, чем она успела остановиться.

— Потому что ты отправила его прочь.

Это было правдой.

Но это не значило, что её чувства исчезли.

— Ты приняла кровный союз, — продолжил Каспен. — Значит,