Отцы подруг. Порок на троих - Бетти Алая

— Не нужно думать. Ты работай. И сейчас ты, как хорошая девочка, пойдешь к Семенычу, переночуешь там и свалишь утром на работу. Узнаю, что ты не явилась, уволю нахуй, понятно?

— Да.

— И чтобы больше никаких разговоров! — Глеб хлещет её словами по щекам так, что мне становится жалко эту Ингу. — А по приезду я переведу тебя в другой филиал.

— Но! Нет! — она почти плачет. — Почему? Я могла бы работать.

— Не думаю, что моей невесте понравится, что бывшая любовница работает со мной рядом. Без обид, но я не хочу нервировать Настю.

Инга всхлипывает. Она вляпалась, как многие женщины. Думала, сможет перевоспитать мужчину под себя. Вот только это невозможно. Даже я это знаю без капли любовного опыта. Олег не в счёт…

— Ну что? — Федя спускается, вручает мне панамку, — ты забыла самое важное, малышка. Пошли?

Надеваю шапочку, взгляд Феди темнеет. Хихикаю.

Мы выходим. Инга бросает на меня злобный ядовитый взгляд. Но я не боюсь. Отвечаю ей, гордо вздёрнув подбородок. Обнимаю Глеба и вдыхаю его аромат.

Они оба мои мужчины! И пора мне уже учиться отстаивать своё…

Глава 24

Настя

— Милая, ты точно уверена? — спрашивает Глеб. — Что хочешь пойти с нами? Сейчас очень жарко. Лучше дома под кондиционером, в комфорте.

— Да. Мало ли ты там что учудишь, — фыркаю.

— Я? — брови мужчины взлетают вверх.

— Да.

— Настюшка в панамке, так что всё тип-топ, — скалится Федя.

— Мне порой кажется, что тебя эта шапка возбуждает, — замечает Глеб, но друг лишь лукаво улыбается.

Что, реально?

Инга топает впереди, виляет упругой задницей. Глеб обнимает меня, Федя берет за руку.

Ситуация немного неловкая…

Но мне не хочется прятаться. Да, я вот такая вот. Маленькая худенькая студентка. И полюбила больших взрослых мужчин с прошлым. Тут уж ничего не поделаешь. В жизни Глеба и Феди было много женщин.

И наверняка расставания не приносили никому радости.

— Семеныч! — громыхает Глеб. — Мы тебе постояльца привели!

— А моя машина? — невозмутимо спрашивает Инга.

— У нас побудет, ничего страшного, — скалится Фёдор.

— Ну что орёте? — скрипит Петровна. — О! Глебушка с невестушкой. А это кто?

Она сканирует своим проницательным взглядом Ингу. Цокает языком.

— Я тебя помню. Фифа, — фыркает бабуля, — пристроечка занята. Поспишь на свежем воздухе, для кожи полезно!

— Петровна, ну что ты начинаешь? — вздыхает Глеб. — Инге нужно переночевать только, она уедет рано утром.

— Мне тут фифы городские не нужны, а вот русалку приводите, накормлю пирогами, а то вон рёбра торчат на полметра!

— Но… — растерянно говорит Инга, — где же мне ночевать?

Мне её действительно жаль сейчас.

— У меня есть свободная комната, — слышится текучий сладкий голос сзади, от которого у меня по телу бегут мурашки.

— Софа? — Федя выгибает бровь.

— Да, — женщина встает в соблазнительную позу, откидывает смоляно-черные длинные волосы, — раз Светлана Петровна говорит, что комнат нет… не оставлять же человека на улице. Здравствуй, Инга.

Они знакомы?

Мамочки мои, что происходит-то?! Две любовницы и я…

— Софья, — невозмутимо заявляет она, — значит, готова меня приютить?

— Ну, раз наши мужчины теперь заняты, предлагаю выпить женской компанией брошенок.

Ох, не нравится мне её тон! И если две бывших Глеба и Феди соберутся вместе — быть беде!

Мужчины явно обескуражены сложившейся ситуацией. Как и я…

— Хорошо, — Инга вздёргивает подбородок, выхватывает у Феди свою сумку и топает к Софье.

— В долгу будете, — лукаво улыбается она, затем разворачивается и направляется к дому.

А мы втроём стоим, хлопаем глазами и ничего не понимаем.

— Вот это драма! Семечек бы! — беззубым ртом улыбается Петровна. — Вы проходите! У меня тут пирог с яблочками подоспел. Ещё горячий.

— Эм… я не знаю, — мечусь между мужчинами.

— Мой муж вам там концерт устроил вместе с внуком, — вздыхает бабулька, — я им по ушам-то надавала, что девочку напугали. Вы проходите, проходите!

Она открывает покосившиеся ворота, мы заходим. Держусь ближе к мужчинам.

— Где Семеныч? — спрашивает Глеб, когда мы размещаемся за широким дубовым столом.

— Уехали они с внучком по делам.

В избе пахнет свежей выпечкой. Внешне дом смотрится очень ветхим, но внутри светло и чистенько.

— Вот, девчоночка, бери пирожок, — бабушка ставит передо мной тарелку с горячей шарлоткой, — измотали тебя изверги-то эти.

Краснею. Наши отношения не совсем стандартные. А эта старушка уж слишком спокойная.

— Ну, не надо нам красок, — улыбается бабулька, — я всегда дочку хотела. Но вот родился сын. Непутевый мой.

— Зато родной, — отзываюсь, надкусывая пирог, — очень вкусно!

— Ты кушай. Я вот такую девочку хотела, — смеется Петровна, — добрую, вежливую. Скромницу и умницу.

— Да, она такая, — Глеб с нежностью смотрит на меня, — Настенька.

— А вы как невесту-то делить будете? — в лоб спрашивает старушка.

Давлюсь пирогом, Федя гладит меня по спине.

— Не будем делить, Петровна. Настя наша девочка, так и останемся. Дом купим, детей заведем.

— А дочки-то ваши куда? — брови старушки взлетают вверх.

— Дочек на перевоспитание, — фыркает Глеб, — большие деньги их испортили. Нужно вернуть девок на грешную землю.

Петровна качает головой.

— Разве ж можно? Родную кровинушку? Ты, Глебушка, с Лилечкой-то помягче.

— Я попробую, — хмурится мужчина.

— Ей любви материнской не хватало.

— Так не хватало, что она за уголовку взялась? — горько усмехается мужчина. — Видит бог, я сделал всё. Дал всё. Но характером она вся в мать пошла. Гуляет, мужиков водит. Водителя моего даже…

Я чувствую, как Глебу плохо от поведения Лильки. Может, у меня получится с ней подружиться? Хотя вряд ли. И Ритка… я вообще не представляю, что от неё ждать можно.

А еще беспокоят две крысы, окопавшиеся рядом с нашим домом.

Петровна и мои мужчины тихо общаются. И спустя примерно час мы выходим и направляемся домой.

— Глеб, — тяну мужчину за руку.

— Что?

— Я… — кусаю губы, — хочу… ммм…

— Что? — ухмыляется Федя.

На деревню ложатся сумерки. Темнеет. А я льну к двум мужчинам, в которых влюблена без памяти.

— Когда мы придём домой… в общем… я хочу вас обоих, — лепечу, сильно краснею и спотыкаюсь от волнения.

Лечу носом вниз, взвизгиваю от страха, но Федя ловит меня, сильными руками прижимая к своему мощному телу.

— Очень рад, Настюшка, — он прямо посреди улицы овладевает моими губами, — что ты попросила.

— Мы с радостью отсношаем тебя вдвоём, — шепчет Глеб.

Возвращаемся в дом. С меня на ходу срывают одежду. Хочу быть ещё ближе! Врасти в своих мужчин кожей. Стать с ними единым целым.

Неистово целуясь, мы вваливаемся в спальню.

Но внезапно в окна бьет яркий свет проблесковых маячков…

Глава 25

Настя