Отцы подруг. Порок на троих - Бетти Алая

— Тааак, блядь, — рычит Федька, встает.

Его глаза недобро так блестят. Он быстро надевает футболку.

— Откройте! — рявкает кто-то на улице.

Из-за теплой погоды мы ночью оставляем окно открытым. Глеб выглядывает.

— Машин несколько. Напоминает целый наряд. Значит, по наводке. И я догадываюсь, чьей… — рычит мужчина, — Федь, у тебя есть знакомые в МВД?

— Конечно, — скалится мужчина, берет мобильный телефон с тумбочки.

— Настенька, оденься, пожалуйста, — ласково говорит Глеб, — пойдём сейчас спустимся. Кажется, я догадываюсь, в чём тут дело.

— Да? — спрыгиваю с постели, топаю за майкой, быстренько одеваюсь.

— Пойдем, — мужчина берет меня за руку, ведет вниз.

Федя говорит по телефону.

Выходим во двор, направляемся к воротам.

— Держись за мной, малышка, если скажут ехать с ними, не слушай. Поняла меня?

— Зачем они здесь? — всхлипываю. — Мне страшно.

— Знаю, — он обнимает меня, затем заглядывает в глаза, — но ты у меня сильная девочка?

— Я не… не знаю, — блею, мысли в панике мечутся по черепной коробке.

— А я знаю. Не плачь, Настенька, сейчас всё порешаем.

Глеб открывает дверь. Там стоят двое полицейских в форме и ещё четыре мужчины с оружием. Мамочки!

Тут же прячусь за массивную фигуру Глеба.

Трясусь. Мне с детства внушали, что полицию нужно бояться и всегда слушать.

— Глеб Сергеевич Громов? — чеканит нагло один в форме.

— Ну я, — мужчина тут же остужает пыл стража правопорядка.

— На вас поступило заявление. Что вы с подельником удерживаете несовершеннолетнюю в своём доме.

Глеб прыскает.

— Интересно. Но это ложный донос. Кстати, вы не представились.

— С извращенцами только так, — цедит полицейский, — где девушка?

— Плохо, товарищ лейтенант, очень плохо. Настя, — Глеб разворачивается, — не бойся, выходи.

Но я лишь пучу глаза на неизвестных, помешавших нашей идиллии. С чего они взяли, что мои мужчины портят несовершеннолетнюю? И тут в голове складывается картина. Вот же крысы!

— Анастасия? — голос полицейского смягчается. — Вы здесь во своей воле? Сколько вам лет?

— Да… мне… — блею, от страха двух слов не могу связать.

— Она запугана. Товарищ лейтенант, взгляните. Молодая совсем, — басит один с оружием, — точно нет восемнадцати. Растление налицо.

— Проедем с нами, — рычит полицейский, а я лишь булькаю, — иди сюда, девочка.

Они тянутся ко мне. Но Глеб закрывает меня собой.

— Она с вами никуда не поедет, — рычит.

— Тогда ты поедешь… и друг твой, — наступают полицейские.

О, нет! Набравшись сил, выхожу из-за массивной спины своего мужчины.

— Мне уже девятнадцать, и я совершеннолетняя, — для пущего эффекта складываю руки на груди, — я сама хочу здесь быть. Не знаю, что вам наплели, но никто меня не развращает. И я никуда не поеду!

— Видите? — пожимает плечами Глеб. — Вы девушку напугали до чёртиков.

Полицейский явно теряет терпение.

— Не нужно мне врать! — гаркает, я тут же прячусь обратно за своего мужчину. — Паспорт мне нужен девчонки и контакты её родителей для подтверждения.

— О, нет… — выдыхаю.

— Ничего не нужно! — к нам направляется Федя, в его руках мобильный.

— Это второй? — лейтенант что-то там записывает.

— С генералом желаете поговорить? — скалится Фёдор, протягивает мобильный. — Вот он с вами желает.

Дядька в форме резко белеет. Берет трубку. Услышав голос, тут же вытягивается в струнку.

— Да, товарищ генерал. Нет…, но у неё паспорта нет… никак нет… понял. Всего доброго.

Полицейский возвращает мобильный Феде.

— Прошу прощения за то, что потревожили, — цедит сквозь зубы, — чем-то можем ещё помочь?

— Можете, — басит Фёдор, — тут третий дом вдоль по улице, бухают две бабы. Они, скорее всего, вам и позвонили. Очень рекомендую проверить Софью Бокшанскую на предмет уплаты её компанией налогов. Поверьте, вы звезду получите, если передадите такую злостную неплательщицу ребятам из ФСБ.

— А вторая?

— Её просто подержите в СИЗО денек, другой, — скалится Глеб, — ей полезно будет. За ложный вызов. И штраф впаяйте пожирнее.

— Всего доброго, — они все отдают честь Федьке, — приносим свои извинения за столь поздний визит.

— Ничего. Вы, главное, службу несите и честь мундира не порочьте, — с мерзкой улыбочкой говорит Фёдор.

Они уходят, садятся по машинам и едут дальше по улице.

— Ну-ка, — Глеб обнимает меня, я вжимаюсь в его бок.

Спустя несколько минут мы видим, как пьяных дам выводят и сажают в машину. Они дерутся, кричат.

— Ууу, — Федя достает из заднего кармана пачку сигарет, — сопротивление полиции. Они этого не любят.

Женщин увозят. А я обмякаю в руках Глеба.

— Ты в порядке, малыш? — спрашивает Федя. — Перепугалась, маленькая?

— Да, — взмахиваю ресницами.

Они меня отстояли.

— Я так испугалась, что меня увезут, — шмыгаю носом.

— Никто и никогда тебя не заберет, крошка, — Федька целует меня в лоб, — хочу тебя пиздец…

Обнимаю крепкий торс Глеба. Он опускает ладонь на мою попку.

— Напомни, что ты там хотела, моя порочная девочка? — мурчит, находит мои губы.

— Вас… ммм… обоих, — шепчу, чувствуя резкую и сильную волну возбуждения.

С меня словно снимают кожу. Слой за слоем. Обнажая настоящую суть…

— Иди сюда, — Глеб обнимает меня, я запрыгиваю прямо на него.

Мы целуемся, как безумные. От одной мысли, что меня могли забрать, но мужчины не позволили, я загораюсь, как спичка.

— Не могу терпеть, — мужчина несет меня к беседке, сажает на стол, — хочу…

— И я хочу… — Федя встает с другой стороны, затем достаёт из кармана тюбик смазки, — и подготовился.

Глеб уже стягивает с меня маечку. Соски встали от ночной прохлады. Мужчина приникает губами к моим грудям.

— АХ! — вскрикиваю, затем забираюсь в штаны к Феде, обхватываю его твёрдый член.

— Сегодня, детка, — рычит он, расстегивая мои шортики, — мы всё-таки возьмем тебя вдвоём…

Глава 26

Настя

Затуманенным взглядом смотрю на мужчину. Губы Глеба творят с моими сосками что-то невероятное. Каждое движение отзывается тянущим сладким чувством между ног.

Я уже привыкла к ним…

Ласкаю член Федьки, наслаждаюсь его грубым рычанием. Глеб помогает другу, и вместе они освобождают меня от шортиков.

— Без трусиков гуляем? — бормочет, погружая в меня пальцы. — Мокрая девчонка…

— Я испугалась… ммм… АААХ! — откидываюсь на столе, шире раздвигаю ноги.

Федя присоединяется к другу, и они оба ласкают мою грудь. Выгибаюсь, подставляю им свои стоячие соски.

— Хорошо… как же хорошо, боже! — кусаю губы, чтобы не кричать на всю деревню.

Глеб толкает меня, укладываюсь спиной на стол. Мужчина опускается на колени, затем целует прямо «туда». Я вся дрожу. Федя обходит с другой стороны.

— Приласкай меня ротиком, детка…

Он толкается между моих губ. Боже…

Это так заводит! У меня нет сил сдерживать рвущиеся наружу крики. И лишь большой член в горле мешает вопить