Отцы подруг. Порок на троих - Бетти Алая

— И вообще, напиваться такой невинной малышке не стоит, — мурчит Глеб, — Федь, что мы там планировали с тобой?

— Снимем квартиру. Наши кровинушки — стервы, каких поискать. Так что по возвращении ты соберешь вещи, и мы перевезем тебя в хорошее место. Потом решим все вопросы и купим уже своё жильё. Для нас троих.

— Но…

— Никаких «но». С матерью твоей и отчимом я сам поговорю, — хмурится Федя, — есть пара вопросов. Тебя это больше не касается. Забудь.

— Но мама…

— Настюш, — он берет меня за руки, целует каждую, — я хочу, чтобы ты была счастлива. Там тебя растлевали, ломали. Растили в каком-то религиозном фанатизме. Чудо, что ты таким нежным и ласковым цветочком выросла.

— Больше мы судьбу испытывать не будем. Ты наша, Настенька. Прими это, — сурово произносит Глеб.

— А учёба? Я не хочу бросать…

— Академ по беременности, потом выберешь себе любой самый крутой ВУЗ. Хватит уже мелочиться. Наша женщина достойна лучшего. Хочешь, будешь получать дома образование. Нет — пойдешь учиться хоть в МГУ.

— Я боюсь, — всхлипываю, — у меня характера нет совсем.

— Это тебе дома внушили? — хмурится Федя. — Ты очень смелая и сильная, малыш. Но тебе нужно лишь украшать собой наши жизни. Понимаешь?

Смотрю на мужчин во все глаза.

— Поцелуйте меня… — шепчу, медленно и томно облизывая губы.

— Иди ко мне, — Глеб подаётся вперед, жестко вторгается в мой рот.

— Ммм! Ах! — раскрываю губы, наши языки сплетаются.

— Блядь… — слышу рычание Феди.

Отталкиваю Глеба, тянусь к нему. Жесткий поцелуй обрушивается, словно ураган. Мужчина втягивает мои губы по очереди, толкается языком в самое горло. Гуляет руками по телу.

Таю.

Прости меня, мама. Но ты обманщица. Любить — это здорово. Нет ничего более светлого, чем настоящее глубокое чувство. И секс восхитителен. Когда возлюбленный доводит тебя до умопомрачительного оргазма… когда ты ласкаешь его, вдыхаешь терпкий запах мужского тела.

Чувствуешь его силу на себе, в себе…

Я определенно не хочу жить по твоим заветам, мама.

Рука Феди ложится на мой клитор. Всё тело простреливает мощным спазмом. Кончаю буквально за пару секунд…

— Ааахааа… боже мооой! — обнимаю обоих мужчин, стараюсь объять их, врасти, вплести себя в эти массивные тела.

— Тебе нужно отдыхать, девочка моя, — шепчет Глеб, берет меня на руки, — ведь завтра у нас рыбалка по плану.

— Я не умею рыбачить… — бормочу, засыпая.

— Зато умеем мы, — смеется Федя.

Меня нежно укладывают на постель. Сперму из меня даже не вымыли. Но мне всё равно. По телу растекается жаркое чувство, наполняющее меня от пяточек до кончиков ушей.

Мужчины плюхаются рядом. Такие большие, сексуальные. Они мои.

Это осознание приходит постепенно.

Два мужчины.

Двойная любовь.

Двойное желание.

И всё это внутри меня.

— Спи, наша сладкая девочка, — Глеб притягивает меня к себе, — и пусть тебе приснится лишь хорошее.

— Самое лучшее, — мурчит Федя.

Наутро я просыпаюсь от пения птичек за приоткрытым окном. Сладко потягиваюсь. И понимаю лишь одно: наконец-то я всем сердцем ощутила, что такое счастье. И готова за него бороться.

Глава 28

Настя

Неделю спустя…

Наш короткий отпуск проходит очень быстро. Федя и Глеб возят меня на рыбалку, катают на своём катере. Мы даже ходим за грибами.

Но больше всего занимаемся любовью. Каждую ночь засыпаем под утро. Вся жизнь до этого внезапного отпуска кажется мне блеклым серым пятном.

Но время неумолимо течет, приближая момент отъезда.

И чем он ближе, тем мрачнее у меня настроение. Анализируя то, что случилось, я прихожу к неутешительному выводу.

Наверняка мать с отчимом сходят с ума, ведь мобильный телефон остался в особняке Глеба. А Лиля, конечно, ликует, уже списав меня со счетов.

Она точно не думает, что я вернусь вместе с её отцом в качестве… невесты? Или…

— Ну что, тачка в норме? — накануне отъезда спрашивает Глеб у Семеныча.

Тот всё-таки проспался и извинился за сказанное тогда у озера. Его внук таскал нам пирожки: с мясом для мужчин и с яблочками для меня. Кажется, я даже набрала немного веса.

— Да. Всё в порядке, можно ехать.

— Ну бывай, Семеныч, — Глеб и Федя жмут старичку руку.

— А вы свою русалку не бросайте. Уж больно она у вас красивая, — подмигивает мне он, — уведут молодчики-то. Более шустрые.

Смущенно хихикаю.

— Она уже наша. Никуда не денется, — облизывается Федя, — а молодчикам хуи поотрываем.

Семеныч уходит. А я сажусь на диванчик на террасе.

— Ты грустишь, — Глеб плюхается рядом, весь горячий и вспотевший.

Смахиваю с его лба прозрачные капельки.

— Не хочу уезжать.

— Мы обязательно приедем еще, малыш, — Федя присаживается на колени передо мной, — или ты переживаешь из-за нас? Думаешь, реальность разобьет то, что здесь родилось?

Как он точно озвучил мои чувства! Вздыхаю.

— Ты нам не веришь, детка?

— Просто я… не знаю, чего ждать. Не от вас, а от них всех… слишком много препятствий.

— Так, стоп, Настенька. Давай обо всём по порядку. В любом случае ты наша. Завтра мы вернемся в город, и ты просто соберешь вещи, хорошо?

— А мой телефон?

— Купим новый. Что там модно сейчас? Айфоны? Все девочки о них мечтают.

— Мне не нужен дорогой телефон, — обнимаю обоих мужчин, — я просто хочу быть с вами. Только так я жива.

— Какое откровение, красавица моя, — ухмыляется Глеб, — но телефончик всё-таки купим.

— Ладно.

До самого вечера мужчины отвлекают меня. Но я чувствую грядущую катастрофу. Мне до безумия страшно! В последнюю ночь отдаюсь своим мужчинам, словно нам предстоит расстаться. Со всей страстью.

В глубине души копошится надежда на то, что моему предчувствию не суждено сбыться.

Наутро кусок не лезет в горло. И самочувствие не очень.

— Настенька, ты в порядке? — спрашивает Глеб. — Может, к врачу поедем? Ты бледненькая.

— Нет, просто… — улыбаюсь, — аппетита нет.

Мужчины переглядываются. Вечером я собрала свои небольшие пожитки в пакет. Когда мы выходим, погодка портится. Как по заказу… накрапывает противный дождь. Сжимаю в руках панамку.

Меня усаживают на заднее сиденье. Пока едем, я несколько раз засыпаю и просыпаюсь. Мужчины тихо переговариваются, посматривают в мою сторону.

Вот и всё…

Если я была лишь игрушкой, сегодня всё закончится. Кажется, сердце перестаёт качать кровь по телу, а лёгкие не впускают кислород. Меня не бросят! Они не такие!

Заезжаем в черту города. Душное, холодное место.

— Милая, адрес общаги назови, — мурчит Глеб.

Вижу, как они оба стараются меня подбодрить. Но, наверное, полностью свободной я стану… когда?

Называю адрес.

— Тут