Отцы подруг. Порок на троих - Бетти Алая

осаждаю тётку, — этот «муж» долгие годы растлевал вашу маленькую дочь. Запугивал и приставал. Дрочил, сука, у её кровати. Не знали?

Она белеет.

— Что ты ему наболтала?! — резко разворачивается, замахивается на Настюшу, но я ловко перехватываю её руку.

— Я женщин не бью, — рычу ей на ухо, — но могу сделать исключение. У тебя есть шанс выбрать правильную сторону. Дочь, которая несмотря на всё дерьмо, всё еще тебя любит.

— ОТПУСТИ МЕНЯ, БАНДЮК! — выплевывает ядовито.

Настюша вся дрожит. Ей не нравится на это смотреть. Мой невинный ангел. Вижу, как по милой розовой щёчке стекает слезинка.

— Никогда не думала, что выращу шлюху. Господи, прости меня! Придётся вымаливать прощение! А ты… Не смей больше попадаться мне на глаза! И ублюдка своего не тащи в мой дом! — мать Насти хватает сумочку, затем направляется к лифту.

Отчим ковыляет за ней.

— Мама, — шепчет Настюшка.

Я обнимаю её сзади. Малышка начинает горько плакать. Мать отвернулась от неё. Для любого ребенка это сильный удар.

— Пойдём в комнату, ты соберешь вещи, и мы поедем в новый дом. Малыш… она сделала свой выбор.

— Мама, — всхлипывает.

— Заходи, девочка, — провожу её.

— НАСТЯ?

— Ты подруга её? — сурово спрашиваю.

— Да, — блеет девчонка, — что… вы кто?

— Поможешь собрать её вещи? У Насти истерика. Не ожидала, что мать так поступит с ней…

Малышка плачет, не переставая. Обнимаю её, качаю, глажу по голове.

— Я соберу, вещей у неё немного, — начинает суетиться соседка, — я всё слышала. Круто вы этого говнюка отделали! Насте повезло!

— Спасибо.

Как только сумка собрана, я вывожу Настюшу из этого поганого места. Усаживаю рядом с собой на пассажирское сиденье. Пристёгиваю.

— Федь… — шепчет она бесцветно, — а ты женишься на мне?

Глава 30

Глеб

Не хочу оставлять свою малышку. Одно успокаивает: Федька с ней рядом. Но какую хуйню учудит ее бешеная семейка? Даже представить страшно. Такси останавливается рядом с отделением, куда привезли мою дочь.

Прохожу, встречаюсь со своим человеком.

— Что она?

— Требует адвоката, — ржет Пашка, — кричит, твоим именем пытается прикрыться.

— Что там случилось?

— Она обожралась каких-то таблеток, запила алкоголем и понеслась. В этом угаре позвонила своим дружкам, они дом разгромили. Кстати, Глеб…

— Что?

— Глеб? — у регистратуры стоит моя бывшая жена.

— Вот что. Удачи, друг, — Пашка хлопает меня по плечу и ретируется.

Лера подходит ко мне. Одетая с иголочки, волосы идеально уложены. Когда-то я сходил по этой женщине с ума. А сейчас вижу, как она постарела. И этот истерический блеск в глазах. Как блядью была, так и осталась… или нет?

Что-то всё же изменилось.

— Лера? — холодно здороваюсь.

— Что наша дочь делает в тюрьме?! — начинает визжать.

О, как знакомо! Ухмыляюсь. Ведь в моей голове есть крепкая защита. Вспоминаю свою Настеньку. Милого ангела в панамке.

— Ты зачем приехала? — устало спрашиваю.

— За дочерью, конечно! — фыркает. — Я не оставлю её здесь с тобой. Безразличным и глухим к ее душе отцом.

— Ну-ну, — чувствую, что она меня выводит, но я спокоен.

Вот оно!

— Ты точно Лильку заберешь? — спрашиваю.

— Конечно! У меня уже билеты взяты в Милан, — откидывает прядь своих смоляно-черных волос, — вряд ли она захочет видеть тебя после всего, что ты сделал.

— Что сделал? Растил? Обеспечивал, пока ты по хуям прыгала? — уточняю ровно, без агрессии.

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ? — Лера подходит ко мне вплотную.

— Я устал, Лер. И меня очень ждёт важный человечек. Давай, я освобожу Лильку, и она просто переедет к тебе.

— Так просто? — выгибает тонкую бровь. — В чем подвох, Громов?

— Ни в чём. Если Лиля с тобой будет более спокойной, то ради бога. У меня не вышло построить с ней отношения. Я больше не буду пытаться. Устал.

Моё спокойствие остужает пыл бывшей жены.

— Звони кому надо. И мы уедем. Но Лиле нужен счет в банке, сам понимаешь.

— Дом продам. За сколько эту погорельщину купят, всё ей на счет брошу. Ты скинь реквизиты моему бухгалтеру.

— Ты изменился, — она осматривает меня, — успокоился?

— Да.

Настя изменила меня. Нежная и невинная девочка.

— Как в личной жизни?

— Всё отлично. У меня есть женщина, которую я до безумия люблю.

— Тогда понятно, — ухмыляется Лера, — я тоже нашла своё счастье. Его зовут Роб, и он итальянец.

— Темперамент тебе под стать, — ухмыляюсь, — представляю ваши ссоры.

— Не стоит, — фыркает, — зато он очень страстный мужчина. А мне не хватало огня в браке. Когда родилась Лиля, всё только усугубилось.

— Я это помню. Как ты прыгала на начальнике охраны…

— Не горжусь этим, — сухо заявляет бывшая, — но это был мой путь к счастью.

Значит, мой лежал через сломанную тачку и безумие дочери.

Делаю нужные звонки, чтобы дочь освободили из СИЗО. Она гордо выплывает, показав напоследок средний палец ребятам из конвоя.

— Привет, пап, — складывает руки на груди, — ну чё?

— Ни чё!. Ты что устроила, блядь? — рычу.

— Глеб, не повышай на неё голос! — влезает бывшая.

Но я смотрю на дочь. Прямо, испепеляя взглядом.

— Зачем Настю усыпила?! Она могла погибнуть там в багажнике! Задохнуться. Головой когда думать начнёшь?!

— Ну круто же придумала! Вы ее с Федором оттрахали? — ухмыляется кровинушка. — А то слишком она невинная. Аж бесит.

— Настя в порядке, — избегаю тему наших отношений, — а тебе повезло, что мать приехала. Я планировал тебя на пятнадцать суток здесь оставить! А потом сослать куда-нибудь в сибирский городок.

— Просто мама меня любит! — выпаливает Лиля. — И всегда любила больше, чем ты!

Хмуро смотрю на неё. Не скажу, что слова дочери меня не задевают. Я полжизни положил, чтобы у неё всё было. А в итоге что? Оказался виноват.

— Поехали. Роберт ждёт нас в отеле. Глеб, удачи тебе! — смягчает атмосферу бывшая.

Дочь фыркает и топает вперед. Лера почему-то останавливается рядом со мной.

— Настя, значит? Влюбился в подружку дочки?

Молчу.

— Я не осуждаю. Ты всегда был любящим и нежным мужчиной. Девочке повезло. И знаешь, Лиля не права. Ты очень-очень много сделал для неё, Глеб.

Не верю своим ушам. Неужели счастливый брак так сильно изменил мою истеричную жену?

— Она одумается. И извинится за все эти слова. Просто Лиле нужно время. И когда это случится, вспомни, что она твоя дочь. Спасибо тебе за всё. Будь счастлив, Глеб.

— И ты…

Они уходят. А я вдруг чувствую небывалый внутренний подъем. Словно высшие силы привели сюда Леру.

И моя дочь успокоится. Возможно, когда-нибудь мы с ней сможем нормально поговорить.

Но теперь я свободен.

Выхожу из отделения. Улыбаюсь. Набираю Федора.

— Да? — отвечает хмуро.

— Ну, всё как-то само распуталось, — весело отвечаю, —