Уходи и дверь закрой! - Ирис Белый

— Он был моим братом. Его уже нет. Умер в тюрьме.

— Мне жаль. — в глазах вина.

— Он убил нашу мать.

Вздрогнула. Испугалась? Нет там только беспокойство. Но за кого? За меня что ли?

Она делает шаг ко мне.

— Прости.

Поворачиваюсь к окну, сдергивая куртку. Не хочу видеть жалость и тут же слышу вскрик ужаса.

— У тебя кровь! Тебя ранили.

Смотрю на рубашку. А я и забыл, что надел сегодня белую. Пропиталась кровью и стала красной на рукаве. Черт.

— Это царапина, не страшно.

— Тут аптечка есть? — в глазах Ани плещется ужас, а голос решительный, и спорить явно бесполезно.

— Была где-то. — пожимаю плечами и не сдержавшись морщусь от боли.

Вижу, как она быстро бегает по квартире в поисках аптечки, а потом заставляет меня сесть на диван, чтобы обработать царапину. Я диву даюсь, какая же она добрая.

— Это царапина, мелочь. — нежно улыбнулся я ей.

— Но обработать все равно надо! — упрямо возражает она, поднимая взгляд от ранки, на которую накладывала пластырь.

Я и сам не знаю почему. Просто заметив тревогу в ее глазах, я не могу сдержаться. Придвигаюсь к ней ближе и накрываю ее губы своими. Сопротивляется. Но быстро прекращает отвечая на поцелуй. Может стресс. Какая разница. Стягиваю ее куртку и разрываю футболку. Моя! Ловлю ее дыхание губами и прижимаю к себе крепче. Снимаю с нее штаны и прикасаюсь к ее клитору. Готова? Да. И тут она отстраняется.

— Нельзя! Ты ранен! — еле дышит, а глаза полны желания.

— К черту! — рычу я, снова накрывая ее ротик своим и начиная ласкать тело.

Дальше все как во сне. Давно забытые чувства вернулись. Соскучился. Люблю! Моя!

Но вот страсть угасла, и я жду ее скандала, но вместо этого она сначала проверяет рану, а потом кладет голову на мою здоровую руку и с улыбкой засыпает. Я же еще долго смотрю на спящую женщину в моих руках и клянусь, что она будет счастлива, чего бы это мне не стоило.

8

Утро наступило слишком быстро и встретила я его одна. Проснувшись, я сразу поняла, что в 'постели' Толи нет. Но все же очень надеялась, что он в квартире, но ошиблась. Разочарование было сильным. Нет, не потому что переспала, а потому что оставил и ушел. Хотелось плакать, ведь я снова доверилась ему, а он исчез.

И как ему после этого Михаила доверять? Мысль о сыне напомнила мне, что я не слышала его голос с вчерашнего обеда. Захотелось набрать номер Виолетты, но вспомнив о событиях минувшего дня, я решила не подвергать сына опасности.

Он с подругой в полной безопасности, а я должна разобраться в этих событиях. Одно мне понятно — как-то связано с Толей. Но причем тут я? А может это связано со мной? С моей работой?

Эти вопросы мучили меня весь день. Я честно старалась сосредоточиться на чем-то другом. Изучала квартиру, готовила обед, смотрела телевизор и читала книги, но все равно думала только об одном, почему моя, только начавшая налаживаться жизнь, вдруг так изменилась? И как это исправит?

К вечеру я была на взводе и каждые десять минут хваталась за телефон, чтобы позвонить Анатолию и потребовать правды, но все равно заставляла себя успокоиться и положить телефон на стол.

А в полночь он пришел сам. Лицо напряженное и сразу ясно, что что-то стряслось, а он не знает, как сказать.

— Толь? Что случилось? — испугалась я.

— Сына нет в деревне. — ответил он, внимательно глядя на меня.

— Я знаю он у моей подруги, в безопасности. — пожала я плечами и сразу увидела, как он чуть расслабился, после чего дал мне телефон.

— Позвони подруге!

Видя, что он напряжен я набрала номер.

— Алло. — раздался тихий и сонный голос.

— Виол, это я прости что так поздно, с Мишкой все нормально?

— Привет, Ань, он в порядке, весь день ждал приезда мамы и волновался, еле уложили.

— Прости. У меня резко изменились планы. Можно он пока у тебя побудет? — виновато попросила я.

— Конечно! Надеюсь у тебя все нормально?

— Да, все хорошо. Прости мне пора.

Отключив телефон, я посмотрела на мужчину. Кивнув, он взял у меня телефон, набрал номер и велел прекратить поиски ребенка. Но его лицо не расслабилось и оставалось все таким же напряженным и грустным.

— Это ведь не все? Что-то еще случилось? — теперь уже я испугалась.

— Аня, сядь пожалуйста.

Я села, чувствуя, что ноги меня не держат. Он тяжело вздохнул потом выдохнул, открыл рот и тут же закрыл явно не зная как сказать.

— Да говори уже! — не выдержала я ожидания.

— Лары больше нет. Я сожалею. — сказал он вдруг. Я встретилась с ним взглядом и поняла, что это правда, но не хотела в это верить.

— Как нет? — вскрикнула я. — Она в больнице лечится от зависимости.

— Аня она сбежала, и у нее был передоз. Ее не смогли спасти. Мне жаль.

— Нет! — отталкиваю его и направляюсь в сторону двери. Но он быстро прижимает меня к себе и из моих глаз потоком льются слезы.

Я знала, что рано или поздно она умрет. Готовила себя к этому, но к такому нельзя подготовиться. Ее нет, а я этого никак не ожидала. Как же больно. Перед глазами проносится картинки из прошлого. Вот младенец на руках у мамы. Вот она бегает по дому и путается под ногами, а вот идет в первый класс. Я плакала и вспоминала свою сестренку, стараясь обойти стороной то, что причиняло боль и помнить только хорошее. Но в последние годы этого было так мало.

Сколько я так проплакала — не знаю. Просто в какой-то момент я поняла, что сижу прижимаясь к Толе, а слез больше нет.

— Куда ты нас втянул? — спросила я его, понимая, что теперь у меня есть только сын и больше никого.

— Ань, может тебе поспать? А утром я все расскажу.

— Нет! — покачала головой. — Утром ты уйдешь и вернешься неизвестно когда. Рассказывай!

— Это не я, это Лара. — после долгого молчания сказал мужчина.

— Причем тут моя сестра, расскажи мне все! — потребовала я.

Тяжелый вздох и он сказал.

— Ты знаешь историю моей семьи. Но ты не знаешь, что брат сидел на игле, а подсадил его один торговец. Его взяли, но вот поставщика поймать не смогли. Тогда я поклялся, что сделаю это сам. И охочусь за ним десять лет. В тот день когда мы