Уходи и дверь закрой! - Ирис Белый

— Мам, положи нож, пожалуйста.

Я впервые слышу у него такой тон. Это тон мужчины, взрослого человека и я понимаю, что меня ждет серьезный разговор. Поэтому кладу нож и сажусь на корточки перед сыном.

— Мам, вы с папой опять поругались? — спрашивает ребенок, и я вижу по глазам, что он все знает.

— Давно ты знаешь? — спросила я сына.

— Да, с первой встречи.

— Прости, что не сказала. — виновато опустила голову я.

Он обнимает меня, гладит по голове, а потом шепчет:

— Мам, дай папе шанс.

Я удивленно смотрю на своего ребенка.

— Не ради себя, а ради нас с малышом дай папе шанс! — зачастил мой сын, глядя на меня взрослым умоляющим взглядом. — Если он нас обидет, я сам его выгоню, но папа нужен нам, мам, пожалуйста!

— Ты и о ребенке знаешь? — удивляюсь я, не желая реагировать на его просьбу.

— Знаю! — кивнул малыш, а по его взгляду я поняла, что он не отступит. — Мамочка, пожалуйста. Хотя бы ради малыша. Я не хочу, чтобы у братика или сестрички не было отца. Это так грустно и неприятно. Прошу. Дай папе шанс.

И тут я вспомнила, где видела этот взгляд. Фотография. Там мама обнимает Толю и его брата. Мальчики держатся за руки и у Толи такой же взгляд. Защитник и старший брат. Сейчас мой сын смотрит так же. А ведь Толе на фото лет десять. Боже, что же я делаю. Я не хочу, чтобы мой сын взрослел раньше времени. Может Карина права, и он любит нас? Я должна защитить своих детей, но не так как я делаю это сейчас.

— Ладно, давай мы попробуем пообщаться с папой. И если он будет хорошо себя вести я дам ему шанс.

И вот улыбка. Такая счастливая и радостная детская улыбка, которую я так редко вижу на лице сына.

— Давай! — радостно соглашается он.

Облегчение затопило меня. Я и сама не знала, отчего оно. Просто мне вдруг стало так спокойно и светло, что жизнь показалась куда ярче чем была.

— Тогда я прямо сейчас позвоню ему и приглашу на обед. — предлагаю я, боясь что могу передумать и разочаровать Мишку.

Он радостно прыгает вокруг, а я беру телефон и набираю номер.

Звонок застал меня в фургоне. Мы гнали в центр города. У Костиной Оли проблемы, надо спасать. Сегодня мы окончательно заперли двери за бандитами угрожающими моей Ане и теперь все. Можно и заканчивать этот фарс. Я хотел отключить телефон, но увидев, кто звонит замер, а потом поднес трубку к уху.

— Аня? Что-то случилось? Что-то с Мишей? — неужели мы не всех взяли?

— Нет, у нас все в порядке. Просто мы подумали... - она на миг замялась. Я слышал голос сына на заднем фоне, но не понимал слов — Толь, может, ты придешь к нам на обед?

Я в шоке уставился на трубку. Это сон? Она просто не может предлагать мне это. Ущипнул себя. Нет не сон.

— Ань, ты хочешь чтобы я... - как спросить. Я боюсь услышать ответ. Но господи как же хочется чтобы она сказала да.

— Толь, сын просит дать тебе шанс и я готова это сделать. — слышу в ответ, а потом она спрашивает — Так что, придешь?

Черт! Смотрю на друга. Ему помощь нужна и я не могу сейчас уйти. Я снова теряю ее. Как же несправедлива жизнь.

— Я сейчас не могу. У меня дела в центре города. Прости.

Вот и все. Я ее потерял.

— Тогда может вечером? — слышу я ее предложение и не верю своим ушам. Неужели...? Может меня подстрелили, и я в коме? Тогда этим можно объяснить ее перемены, а иначе. Неужели мне может повезти?

— Это было бы хорошо.

— Тогда до вечера.

— До вечера.

Отключаю телефон и только сейчас понимаю, что мы уже приехали и все ждут меня. В их глазах вопрос и тревога. Они не знаю чего ждать и даже Костик на миг отвлекся о мысли о своей Оли ради меня.

— Ну что, давайте вытащим Ольгу и побыстрее. У меня вечером свидание с Аней и сыном и я не хочу терять время. — улыбаюсь я Костику и ребятам, видя облегчение на их лицах. А потом мы выскакиваем из машины и мчимся в здание с оружием на изготовке.

Отключив телефон и порадовав сына, я пошла готовить ужин. Только сердце почему-то ныло плохим предчувствием, но я старалась подавить это ощущение. А через два часа, когда я вытаскивала курицу, в кухню вбежал испуганный сын и закричал.

— Мама, мама, в центре города прогремел взрыв. Есть пострадавшие и погибшие.

Мое сердце сжалось, а единственная мысль, которая осталась в моей голове была мысль о Толе.

9

Противень выпал из рук, а я бросилась к телевизору. Дикторы всех каналов говорили о том, что в одном из домов в центре города произошел взрыв и здание рухнуло. Уже вытащили несколько пострадавших и погибших. А в моей голове звучали слова Толи

— Я сейчас не могу. У меня дела в центре города. Прости.

Неужели...? Нет, не верю. Он не мог оказаться там. Хватаю телефон и звоню ему. Вне зоны. Господи только не это! Бегу в коридор и нахожу случайно оставшийся там номер Корсарова. Вне зоны! Пытаюсь вспомнить хоть чей-то номер. Ищу справочник и звоню в справочные службы, но все номера, которые нахожу или мне говорят — молчат. Я в отчаянье. Смотрю на сына. Думаю о втором своем ребенке, который возможно никогда не увидит своего отца. Девочка с глазами Толи. Девочка, маленькая в розовеньком платьице, дергающая ножками. Прямо как малышка Карины. Стоп! Карина!

Трясущимися руками лезу в сумку в поисках ее карточки. Кое-как найдя тот кусочек картонки, я набрала ее номер. Занято!

Господи, да что же это такое!

— Мамочка? — сын выглядит напуганным, надо взять себя в руки. Не могу. Одна мысль, что Толя лежит под теми плитами сводит с ума.

— Одевайся быстро! — велю я.

А сама уже хватаю сумку, но вспомнив, что на мне халат быстро бегу в спальню и одеваю первое, что попадается в шкафу.

Набираю номер Карины. Занято! Да с кем же ты болтаешь!

— Ты оделся?

— Куда мы едем? — спрашивает ребенок, с испугом глядя на меня.

— В гости, пошли! — хватаю его на руки и выбегаю из квартиры.

— Мама, тебе нельзя сейчас за руль! — сын смотрит с отчаяньем. — Ты не в себе! Мы разобьемся!