Ты родишь мне от бывшей - Амелия Борн

Малышка все же закряхтела, рядом с нею и Горюновой за мгновение ока появилась медсестра. Она забрала крошку, всю в каких-то проводочках, и положила обратно в инкубатор. Яна поднялась с кушетки и, запахнув полы халата, подошла ко мне.

— Конечно, я не имею к ним никакого отношения… Сделать это предложили врачи. Обычно этим занимаются мама или папа, но…

Она развела руками, а я вздрогнула, когда представила Назара, который бы вот так брал моих детей, сидел с ними… Брррр!

— Теперь ты пришла в себя, они пойдут на поправку еще скорее.

Она улыбнулась мне, и только теперь я обратила внимание на то, что Горюнова выглядит не лучшим образом. На лице имелись явственные следы удара после аварии. На лоб и вовсе было наложено несколько швов.

— Я подожду в твоей палате. Когда навестишь своих детей, — она сделала ударение на слове «своих», вновь показывая, что не претендует ни на сына, ни на дочь, — приходи. Поговорим о том, как нам окончательно избавить тебя от Лукинского.

Яна вышла, а из меня словно выбили воздух. Я прикрыла глаза и сказала Артуру:

— Прости… Я просто не ожидала такое увидеть.

Платонов взял меня под локоть и подвел к инкубатору, в котором лежал мой сын… От того, каким крохотным и беззащитным был малыш, на глаза навернулись слезы.

— Метод кенгуру сработал отлично. На удивление, оказалось, что дети прекрасно реагируют на этот способ. У нас не все клиники настолько прогрессивны, а зря. Если малыши готовы к тому, чтобы немного поваляться на таком курорте — однозначно можно сделать вывод, что им там очень хорошо и комфортно. Ну, если судить по улучшающимся показателям.

Артур старался говорить об этом спокойно и даже весело. Но у меня все равно внутри полыхали эмоции. Даже удивительно было, насколько остро я реагировала на происходящее. Это были какие-то древние инстинкты, которые совершенно невозможно было контролировать при помощи разума.

— Хорошо, — кивнула в ответ. — Но теперь своими детьми буду заниматься я.

Я сказала это и забыла обо всем на свете — настолько сильно меня поглотили ощущения от того, что мои дети рядом. Артур и медсестра рассказывали про малышей — какие они умнички, сколько уже употребляют смеси. О том, что нужно будет налаживать грудное вскармливание — пусть не напрямую, но сейчас это самое лучшее для них лекарство.

И постепенно страхи мои улетучивались. Дети были под прекрасным присмотром, а теперь, когда я снова в строю, у нас с малышами все наладится окончательно.

Останется лишь разобраться с Назаром. Но сейчас, когда у меня проснулся просто звериный инстинкт, я готова была защищать своих детей даже ценой собственной жизни.

Наконец, мы вернулись в палату. Долго пребывать в вертикальном положении я была еще не в силах. Потому с огромным облегчением присела на край кровати и взглянула на Яну. Она ждала нашего возвращения, стоя у окна и глядя куда-то вдаль, а сейчас устроилась в кресле, видимо, готовая к разговору о Назаре.

— Прости, я… сорвалась, когда увидела тебя с малышами. Решила, что ты захочешь их забрать, — проговорила, решив расставить все точки во всех буквах.

Горюнова улыбнулась и ответила:

— Тебе не нужно извиняться. Реакция совершенно оправдана. И нет, я не хочу забирать никого из детей.

Они с Артуром обменялись взглядами, на что я отреагировала, вопросительно приподняв бровь.

— Яна знает, кто из детей ее. Был сделан экспресс-тест на днк. Мы это обсудили, и я настаиваю на том, что данный поступок правильный. Если вдруг не дай бог с одним из детей что-то случится, у тебя будет человек, который разбирается в проблеме…

А, вот он о чем… У Яны ведь была онкология, следовательно, наследственность у кого-то из детей могла быть не особо хорошей. Но хотела ли я знать, кто именно мне не родной генетически?

— Хорошо. Однако пусть эта информация будет для меня тайной. И я надеюсь, она мне никогда не понадобится, — ответила я.

Платонов кивнул, Горюнова тоже согласно закивала.

— Я тоже на это надеюсь. И сегодня лишний раз убедилась в том, что ты будешь лучшей матерью для своих сына и дочки, — сказала она.

В этом я уже не сомневалась. И чувство вины, которое подспудно возникало в сторону того ребенка, которого я хотела отдать сразу после родов, было лучшим тому доказательством.

— Только один ребенок не мой генетически, я верно понимаю? — уточнила, чтобы знать последнюю деталь того паззла, который уже сложился.

— Да, только один, — ответил Артур и прибавил, переводя тему в другое русло: — А сейчас давайте к главному. Нам нужно сделать все, чтобы избавиться от присутствия Назара Лукинского в ваших жизнях. И если Яна и Эд планируют уехать сразу после судебных процессов, то ты в более уязвимом положении, Есения.

Глава 11

Несмотря на то, что на моего мужа были написаны заявления, в том числе с попыткой инкриминировать ему похищение, существовала вероятность, что его отпустят под залог.

Как только дети подросли и окрепли настолько, что их можно было забирать и обустраивать быт уже вне больничных стен, мы с малышами покинули клинику, что за несколько недель стала родной.

Я даже растерялась, когда оказалась за пределами комфортабельной палаты, но быстро взяла себя в руки. Мы со всем справимся и вскоре заживем еще лучше прежнего.

— Я поеду за продуктами, напиши, пожалуйста, список, — попросил меня Платонов, который действовал так, словно именно он и был отцом моих детей.

Как только забрал нас из клиники и отвез в свой дом, где мы согласились пожить, пока не будет никакой ясности с тем, что нам делать дальше, засобирался в магазин.

— Хорошо, — кивнула я, убедившись в том, что Давид и Диана крепко спят в своей кроватке, в которой даже вдвоем занимали совсем мало места.

Двойнящки прижались друг к другу, как будто были единым целым. В такие моменты я еще больше убеждалась в том, что сделала правильный выбор. Не могла представить себе, что кого-то из них может воспитывать другой человек.

— А охрана у тебя всегда имелась в таком количестве? — уточнила, вспомнив о том, что видела в саду, когда шла по подъездной дорожке, аж троих мужчин.

Они жили в отдельно стоящем доме, так что нам вообще никак не должны были мешать. А мы — не должны были пересекаться с ними.

— Нет, это временные меры, — улыбнулся Артур. — А еще есть собака. Немецкая овчарка