Ты родишь мне от бывшей - Амелия Борн

Только бы с детьми ничего не случилось.

Глава 10

Приходила в себя я урывками. То выплывала из окутывающего меня морока, то возвращалась в небытие, где куда-то неслась, как сумасшедшая, чтобы после просто лежать на волнах беспамятства.

И так было уютно и славно в этом месте, где я принадлежала лишь себе, что мне даже думалось, будто я никогда не захочу возвращаться в реальность.

Так бы оно и произошло, если бы не дети, о которых я помнила каждое мгновение своей жизни, находясь за той гранью, за которую зашла в поисках спокойствия.

Мальчик и девочка. То крохотные, лежащие в одной колыбели, то взрослые, держащиеся за руки. Они смотрели на меня и улыбались, потом их губы шевелились и я слышала, как в тумане, заполонившем голову, звучит мое имя.

Они не говорили «мама». Они звали меня — Есения, Еся… Есенька.

Полноценно открыть глаза и понять, что я нахожусь в больнице, мне удалось только когда я сделала над собой усилие. Мой взгляд тут же наткнулся на широкую спину Артура. Он стоял в паре шагов от меня, на плечах его красовался белоснежный халат.

Когда я поняла, что живот мой куда-то исчез, сдержать тонкий вскрик не удалось. Правда слетел он с моих губ хриплым карканьем, однако мне удалось привлечь внимание Платонова.

— Еся! — выдохнул он с облегчением. — Слава богу, ты пришла в себя.

Он бросился ко мне, опустился прямо на пол. Взял мою руку, которая была истыкана катетерами, сжал.

— А что… с детьми? Я больше не беременна! — выдохнула сиплым шепотом, испытывая такой жуткий страх, какого не ощущала еще ни разу.

— С ними все хорошо! — тут же поторопился заверить меня Артур. — Мальчишка и девчонка… Очень хорошенькие, совершенно жизнеспособные. Они еще находятся в специальных инкубаторах, но там за ними организован отличный присмотр.

Я выдохнула и прикрыла глаза. Эта беседа, уместившаяся в крохотный отрезок времени, забрала у меня все силы.

— А Яна? Назар? Что с ними? — смогла я вымолвить, понимая, что вновь начинаю проваливаться в привычное состояние, которое казалось даже желанным.

— С ними все в порядке тоже, — мрачно откликнулся Платонов. — Горюнова пострадала, но уже пришла в себя. А твой муж вообще живее всех живых. Но не волнуйся, доступа ни к тебе, ни к детям у него нет.

Последние слова стали лучшим успокоением. Я кивнула и опять уснула. С твердым намерением прийти в себя как можно быстрее, потому что я была очень нужна моим детям.

А они — мне.

— Сначала ты хорошенько перекусишь, и лишь потом мы поедем к малышам, — строго сказал Артур, когда я потребовала, чтобы мне показали дочь и сына.

— Хорошо, — кивнула в ответ. — И нужно обязательно обзавестись молокоотсосом. Я читала о подобном, когда еще была беременна. Готовилась к тому, что если дети родятся раньше срока, им будет нужно материнское молоко.

Платонов согласился.

— Здесь все для этого имеется, — откликнулся он. — Но детей вполне можно попробовать покормить обычным образом.

Он подал мне тарелку, в которой была каша — на вид просто отвратительная. Но я только теперь поняла, как сильно голодна.

Быстро умяв все, что мне полагалось, я спросила:

— А чаю сладкого разрешается выпить?

Платонов улыбнулся и подал мне чашку с уже приготовленным напитком.

— Все, что угодно, лишь бы ты скорее пошла на поправку.

Пока я пила горячий, не слишком крепкий чай, который сейчас мне казался самым вкусным на свете, Артур начал рассказывать.

— Первое: пока Назару удается избегать правосудия. Он нанял лучших адвокатов, а сам в данный момент «прохлаждается» в санатории, где проходит реабилитацию после аварии. Яна уже дала против него показания, ее муж, которого он избил перед тем, как увезти вас с Горюновой черт знает куда — тоже. Останется только присовокупить твое заявление. И нужно будет палить из всех пушек, Есения. Ставить на уши журналистов, поднимать шумиху из-за того, что с тобой сделали в клинике репродуктологии. В общем, как бы я ни хотел тебя оградить от всего этого, но иначе нам с ним не совладать. Ты же сама знаешь, что закон у нас что дышло…

Он развел руками, не продолжив той поговорки, которая была мне известна досконально. И которая подходила к данной ситуации на все сто.

Я кивнула и ответила уверенно:

— Теперь понятно, что малой кровью мне не обойтись. И сначала я хочу сделать днк-тест, как и собиралась.

Опустив ноги с кровати, я вопросительно взглянула на Артура — можно ли? Он тут же помог мне сначала подняться, что я сделала с трудом, потому что шов на животе мгновенно отозвался вспышкой боли. А потом — усадил в кресло-каталку.

— Да уж… не думала я, что этим закончится, — мрачно проговорила я, когда Платонов выкатил меня из палаты. — В моем представлении я быстро восстанавливалась после кесарева, а уже через неделю вовсю занималась детьми.

Правда, я забыла упомянуть о том, что эти фантазии принадлежали тому прошлому, которое сейчас казалось настолько далеким, что мне в него даже не верилось.

— Так и будет, Есь, — заверил меня Артур и направился к лифтам.

Едва мы оказались в помещении, где стояли несколько инкубаторов, в которых лежали недоношенные малыши, мое внимание сразу привлекла странная картина. Чуть поодаль стояла больничная кровать, а на ней лежала Яна. У нее же на груди, кожа к коже, располагался младенец в розовой шапочке.

Это была моя дочь… Моя крошка, которая принадлежала только мне. Внутри тут же взыграли материнские инстинкты. И я знала — будь на месте девочки мой сын, я бы испытывала точно такие же чувства.

— Что здесь происходит? — процедила я, гадая, как далеко ушла Яна в том, чтобы заполучить моих детей.

Малышка тут же недовольно заерзала на руках Горюновой. Как вообще Артур все это допустил? Он ведь, судя по его виду, был полностью за то, что происходит! Я родила этих детей, и даже если они вдруг окажутся не моими, пусть мне это скажут в лицо в суде. А я буду отстаивать свое право на малышей до победного. И плевать, что кто-то мне не родной — пусть даже оба! Они мои дети… Созданные из моей плоти и крови.

— Есения, не волнуйся, пожалуйста! — попросил Платонов. — Это метод кенгуру — очень положительная штука для недоношенных детей. Ты была не в силах заниматься малышами…

— Поэтому вы придумали вот это? —