Ты родишь мне от бывшей - Амелия Борн

Я невесело усмехнулась. Если Яна и Эд так поступят — то, чего доброго, Назар передумает и решит, что я обязана растить и своего ребенка, и того, которого мне подсадили помимо воли. Но и винить их за такой выбор — последнее, что я стану делать.

— Нет, Эд, — помотала головой Яна. — Жить в стороне от этого, бояться, что этому идиоту может что-то взбрести в голову… Оставить здесь Есению, которая вообще в заведомо уязвимом положении… Мы не станем там поступать.

Я смотрела на Горюнову и вспоминала, какие эмоции бывшая Лукинского вызывала у меня раньше. И как стремительно все изменилось к этому моменту. Но особо расплываться в чувствах по отношению к Яне я не собиралась. У меня были дела поважнее — как сохранить себя и своего ребенка подальше от того кошмара, который мне мог устроить Назар.

— Тогда давай пока возьмем паузу и просто подумаем обо всем, — ответил Эд сдавленно. — Не нужно торопиться, Зай…

Это было так мило, что я не удержалась от улыбки. Артур взглянул на меня вопросительно и уточнил:

— Доберешься на такси домой, или можно тебя отвезти?

Я помотала головой.

— Не стоит лишний раз рисковать. — Потом помолчала и добавила: — Значит, мы пришли к тому, что придумываем, как спровоцировать Лукинского, а когда это происходит, постараемся упечь его в психушку?

Звучало как план, однако у меня все задуманное вызывало уйму сомнений. По сути, Назар пока не предпринял ничего, за что его можно было отправить именно к санитарам. И подстраховался в клинике, где все было сделано так, как ему нужно. Ну а то, что он нарушил право на частную жизнь Яны и Эда, ко мне никакого отношения не имело.

— Да, я подумаю об этом очень и очень крепко, — ответила Горюнова. — Нужно будет сообразить, на какие точки стоит давить…

Немного посидев в молчании, я засобиралась домой. Возвращаться туда, где мы с Назаром станем пересекаться под одной крышей, мне не хотелось. И когда мы расплатились по счету и, попрощавшись с Яной и Эдуардом, стали возвращаться к машине Артура, он, словно прочитав мои мысли, сказал:

— У меня есть идея. Я свяжусь с твоим врачом и обсужу с ним возможность положить тебя в стационар в хорошую клинику. Будешь отдыхать, как в санатории, — он улыбнулся, видимо, чтобы смягчить свои слова о том, что я могу попасть в больничные стены.

А мне эта идея очень понравилась. И как я сама не сообразила, что так будет гораздо лучше и для меня, и для детей?

— Это было бы прекрасно, — ответила Платонову, тоже сопроводив свои слова ответной улыбкой. — Как только что-то разузнаешь об этом, напиши мне, пожалуйста.

Когда я вызвала такси и уехала из загородного ресторана, меня охватили тысячи самых разных мыслей. Причем каждая новая противоречила предыдущей. То казалось, будто мне нужно сказать всем, что я не участвую в их плане и придерживаться договоренностей с Лукинским. То я убеждала себя, что нам всем нужно сплотиться и действовать сообща.

Когда же добралась до дома, прислуга сказала, что Назар просил меня заглянуть в его кабинет по возвращении.

Направляясь к мужу, я чувствовала себя особенно беззащитной. И лишь понимание, что Лукинский не причинит мне вреда, ведь я ношу драгоценный плод его любви к Яне, придавало мне уверенности в себе.

— Ты просил зайти? — обратилась к мужу, когда заглянула в его кабинет после стука.

Назар сидел за столом, погруженный в изучение каких-то бумаг. Когда я появилась на пороге, он вскинул голову и посмотрел на меня долгим сканирующим взглядом. И когда уже я собиралась спросить, что ему от меня нужно, Лукинский проговорил:

— Да, просил. Но передумал обсуждать с тобой важное. Иди.

И меня словно током прошибло параноидальной мыслью. Когда я закрывала дверь в его кабинет и поднималась к себе, уверенность в том, что муж знает о каждом моем шаге, была стопроцентной.

Глава 8

Долго думать о том, как поступить дальше, Яне не пришлось. По реакции Эдуарда она поняла, что муж хоть и сделал вид, будто смирился с ее решением, на самом деле наверняка уже готовил план, как не допустить того, что она замыслила.

Значит, нужно было притвориться, будто пока они не станут возвращаться к теме Назара и провокаций в его сторону, а самой действовать за спиной мужа.

Этот способ Горюновой не нравился, но, по сути, иного выхода она для себя не находила. А когда Артур помог с тем, чтобы Есению устроили немного передохнуть в санаторий, решила, что пора действовать.

Времени было не так уж и много. Есина беременность двигалась к своему логическому завершению, так что к моменту рождения детей нужно было со всем разобраться. Упечь Лукинского в психушку, а когда появятся мальчик и девочка Есении уже не думать о том, какая опасность исходит от их отца.

Хотя, Яну и порядком озадачивали мысли о том, что же делать с сыном. Но она действительно не желала брать на себя такую ответственность. И вообще не видела себя матерью какого бы то ни было ребенка. Так что очень надеялась на то, что Есения полюбит мальчишку, когда тот появится на свет.

Набирая номер Назара, она сильно сомневалась в том, что собиралась сделать. Но решение было принято. Эду ничего говорить не стала — он бы наверняка все испортил. Тем более, что и в задуманном не было ни капли крамольного. Они с Лукинским просто поужинают и немного побеседуют. Горюнова хоть и знала бывшего, но понимала простую вещь: за годы, что миновали с их расставания, очень многое могло измениться. В том числе, и он сам.

— Я знал, что ты мне позвонишь, — бархатным, словно мед, в липкость которого совсем не хотелось окунаться, голосом проговорил Назар, поднявшись ей навстречу из-за столика.

Для этого «свидания» Яна выбрала довольно открытое платье, что Лукинский не только заметил сразу, но и на чем залип взглядом с первых мгновений.

— Знал? — склонила она голову набок. — Кажется, последняя наша встреча тебя на подобное натолкнуть была не должна, — ответила она, присаживаясь за столик.

Сопровождая слова легкой полуулыбкой, Яна понимала, насколько все, что она делает, искусственно. Но так было даже легче. Она просто сыграет свою роль, как то и задумано.

— Ну, рядом был твой муж… — пожал плечами Лукинский. — Конечно, ты не могла вести себя иначе.

Он стал выбирать блюда, бросая на Горюнову