Ты родишь мне от бывшей - Амелия Борн

Он ринулся к ней, и Яна не успела отступить, когда Назар схватил ее, притянул к себе. Он хотел ее поцеловать! Против воли, на что ему было решительно плевать. Она видела, с какой жадностью Лукинский смотрит на ее губы, и была готова отбиваться до последнего.

Но остановил его вовсе не ее окрик или звонкая пощечина. А властный голос Эда, донесшийся от входа в оранжерею:

— Что здесь происходит?

Только не это! Пожалуйста, пусть ей это только послышалось! Яна закусила нижнюю губу до боли. Сама она Назара не боялась, но, чего доброго, если муж и Лукинский сцепятся — они разнесут здесь все. А еще Назар был ощутимо моложе Эдуарда — так что она даже не сомневалась, кто одержит победу в неравной схватке. И тогда уже она останется с Назаром один на один…

Эти мысли были настолько абсурдными, что Яна даже обругала себя за то, что позволила им взять над собой верх.

— Здесь ничего не происходит, милый, — отпихнув от себя бывшего, проговорила она. — Ко мне зашел проконсультироваться насчет гортензий Назар. Но ему уже пора.

Ей все же удалось юркнуть мимо Лукинского, после чего Яна устремилась к Эду. Муж смотрел на нее взволнованно — он знал обо всем. О каждой мелочи, которая касалась всей этой отвратительной ситуации. Потому во взгляде его была лишь тревога и никакого осуждения.

— Почему же пора? — послышался голос Назара, когда Яна прижалась к мужу.

Тот стоял, закаменев. Бросаться на Лукинского не стал, что не могло не радовать, потому что окончилось бы плохо. Интеллигентному Эду были чужды разборки на кулаках, хотя Горюнова и знала, что он может постоять за любимую женщину.

— Я думаю, что нам с твоим супругом есть, что обсудить.

Она вскинула голову и одарила Назара презрительным взглядом. В ответ он издевательски ухмыльнулся.

— Моя жена мне все рассказала, — проговорил совершенно спокойно Эдуард. — Мы приняли решение держаться от этого абсурда подальше. А сейчас вам пора, Назар Михайлович. У нас с Яной обширные планы на этот вечер, и они рассчитаны только на двоих.

Он чуть подтолкнул ее в сторону выхода из оранжереи. Делать было нечего, пришлось подчиниться и, надеясь, что муж последует за ней, направиться к двери. В доме охраны не было, но можно было вызвать специально обученных людей, которые стояли на страже спокойствия их пригородного поселка. С этими мыслями Яна вытащила телефон, стараясь хоть как-то сладить с отчаянно колотившимся сердцем. Но когда услышала, как Назар обращается к Эду, вообще забыла обо всем.

Они уже добрались до гостиной, куда настойчивый Лукинский пришел следом за Яной и Эдиком. Когда она вновь прильнула к мужу в поисках моральной поддержки, Назар проговорил, глядя только на Эда:

— Я предпочитаю решать все вопросы в деловом ключе. Уверен, Яна не особо понимает, что именно случилось. Она уже вбила себе в голову, что скоро умрет, потому и выбрала себе того, кто ближе к порогу смерти, чем я…

Яна даже задохнулась от того, какой волной возмущения ее накрыло. Лукинский на голубом глазу заявлял, что Эд одной ногой в могиле? Да его возраст едва перевалил за пятьдесят! А здоровьем муж мог посоперничать даже с самыми спортивными молодыми людьми.

— Назар, не пори чушь! — воскликнула она, слыша, какие нотки истерики засквозили в голосе.

— Не переживай так, милая. Пусть говорит, мне даже интересно стало, — откликнулся Эд.

Он взял ее за запястье и увлек к дивану. Присел на него, усадил жену рядом и по-хозяйски положил руку на ее плечи. Лукинский остался стоять — ему устроиться за разговором не предлагали.

— Так что там про пороги смерти, о которых ты вещал? — поинтересовался Эдуард, проигнорировав полный злобы взгляд, которым Назар прошелся по нему. — Мы вот о кончине вообще не размышляем. Много путешествуем, живем в свое удовольствие. Чего и тебе желаем.

Лукинский осклабился. Эта ремарка до цели не добралась, но у него в рукаве оказался туз посолиднее.

— Я все у тебя узнал. Фирма небольшая, занимаетесь торговлей. На кону крупная сделка, которую я собираюсь перебить.

И опять Горюнова погрузилась в пучину такого возмущения, которое породило в сторону Назара лишь одно чувство — ненависть.

— Что тебе нужно, Лукинский? — вопросила она звенящим от негодования голосом. — Я не хочу быть с тобой и никакой ребенок мне не нужен! Сколько мне нужно тебе об этом повторять? Назови цифру! Миллион раз? Я готова и на три! Только бы ты свалил в туман и больше никогда не появлялся!

Назара этим было не смутить. Он небрежно сунул руки в карманы брюк и ответил, пожав плечами:

— Нет, я просто хочу предложить вам сделку. После того, как Есения родит детей, мы заберем нашего сына и какое-то время поживем втроем. Ты, я и наш ребенок. У тебя в голову вбиты идиотские мысли, что ты не сможешь вырастить малыша и умрешь. Твой муж заинтересован в том, чтобы эти самые идеи поддерживать. А я предлагаю тебе совсем другую жизнь, Яна. Наполненную надеждами на будущее, где будем только ты, я и наш сын. Да и когда соприкоснешься с этим, сама поймешь, как многое теряешь, если будешь и дальше ходить подрезать свои цветочки и разъезжать по миру. Последнее, кстати, и я тебе могу предоставить в полном объеме. У меня на это хватит и средств, и желания.

Пребывать и дальше в спокойном состоянии Яна не смогла. Она вскочила и бросилась на Назара с кулаками.

— Убирайся прочь! Вон и навсегда! — кричала она, молотя его, куда ни попадя.

А он стоял нерушимой скалой, снося эти удары, пока Яну не оттащил прочь Эд.

— Я не отступлю, — сообщил он ей, прежде чем развернуться и уйти. — У нас с тобой будет сын, Яна. И воспитывать его мы станем вдвоем. Хочешь ты этого, или нет.

После того, как Лукинский удалился размашистым шагом, Горюнова без сил прижалась к Эдуарду, ища поддержки. Он обнял ее, погладил по спине, после чего решительно сказал:

— Не хотел в это лезть, но, похоже, нам придется поучаствовать в судьбе Есении и ее детей. Этот придурок совершенно неадекватен.

Глава 7

Подозрительно, но факт — Назар совершенно ничем и никак не выдавал того, что его мои разъезды по встречам с юристами и врачами трогают. А иного и