Ты родишь мне от бывшей - Амелия Борн

Из «Медивэдж» получить свою карту не вышло — по правилам клиники это была собственность медицинского учреждения. Зато я смогла сделать сколько угодно фотографий страниц под присмотром Валентина Клинского. Он хоть и заискивающе, но твердо сообщил, что готов позволить мне сделать снимки, но не более того. Я спорить не стала — на данном этапе хватит и их. А уже потом, если все же нас ждет грандиозный суд, пусть у клиники и требуют предоставить мои документы.

Как и говорила Мария, на бумаге комар носа не мог бы подточить, даже если бы поставил себе такую цель. Оба эмбриона принадлежали мне и Назару. И я окончательно запуталась в том, как поступать дальше. И не стоит ли просто ждать рождения близнецов, чтобы сейчас не погружать себя в пучину бесконечных беспокойств.

Можно было, конечно, сделать тест днк по крови и убедиться, что один из детей — от Яны. Но я уже знала: как только рожу — и сына, и дочь исследуют на факт принадлежности мне вдоль и поперек. И только когда буду иметь на руках стопроцентные доказательства того, что мама одного из малышей — не я, буду предпринимать какие-то действия. Причем чем ближе становился срок родов, тем больше сомнений во мне рождалось. Но тот, кто не носил под сердцем детей шесть месяцев и не пропитался мыслью, что они родные крошки, меня бы вряд ли понял…

Яна из моей жизни, вопреки ожиданиям, никуда не пропала. И в один из вечеров, когда мне пришло на телефон сообщение от Горюновой, я, кажется, вообще не удивилась тому, что получила это послание. Наверняка осторожно подбирая слова, судя по выверенности написанного, она просила меня о встрече, но так, чтобы об этом не узнал Назар. Следовало крепко подумать о том, чтобы завести себе еще один телефон, хотя мне и казалось, что Лукинский в силах узнать и об этом.

— Что такое интересное читаешь? — спросил он меня, подойдя сзади, когда я полулежала на диване в гостиной и бездумно листала каталог детской мебели.

Сейчас рассеянно пыталась перенаправить мысли на то, что ребенок будет один, вот и прикидывала варианты, чтобы на что-то отвлечься.

— Мне теперь нужно искать кроватку только для дочери, — откликнулась я сухо, чтобы Лукинский не подумал, будто мы тут с ним сейчас начнем задушевные разговоры вести.

Он присел в изножье и попытался взять мои ступни, чтобы устроить их у себя на коленях. Я поджала ноги, насколько это было возможно. Назар усмехнулся и, откинувшись на спинку дивана, проговорил:

— Мне не нравится то, что ты делаешь, Еся, — проговорил муж таким тоном, будто сделал все, чтобы он не имел никакой эмоциональной окраски.

Стерильность этих слов поражала. И пугала.

— Тебе не нравится то, что я делаю? — хмыкнула в ответ. — Тогда мы хоть в чем-то имеем равный счет, Назар.

Отложив каталог, я села ровно. Взглянула на мужа так, чтобы вложить в этот взгляд все то недовольство, которое за мгновение появилось в душе. Пусть скажет спасибо, что не перешла на ненависть, которую он заслужил на все сто.

— Я буду предпринимать максимальные шаги для того, чтобы обезопасить себя и своего ребенка. Веры тебе у меня нет. И да, я что-то не вижу того самого юриста, которого ты мне пообещал, Лукинский.

Поднявшись, потому что даже один диван мне с мужем делить не хотелось, я отошла к окну.

— Мы назначим встречу с ним на ближайшее время, — откликнулся Назар. — Сейчас у меня… несколько иные задачи.

Фыркнув, я повернулась к мужу. Вспомнилось сообщение Яны и ее просьба о встрече.

— Как продвигается возвращение бывшей невесты? — уточнила я нейтральным тоном.

И как только задала этот вопрос, поняла, что попала точно в цель. Лукинский поморщился и чуть качнул головой, предупреждая, чтобы я не лезла, куда не следует.

— Все по плану, — ответил он, подпустив в голос ледяных ноток.

Ставя тем самым точку в обсуждении Яны, к которому я не сказать чтобы очень стремилась, Назар завершил наш разговор:

— Не заигрывайся, Есения, — посоветовал он мне. — Иначе это может привести к непоправимым последствиям. У тебя и так есть больше, чем у кого бы то ни было. Ребенок, а после лакшери жизнь, которую тебе обеспечат мои деньги.

В этот момент я почувствовала себя бесплатным приложением к мужу. Да, когда мы познакомились, я была не несколько социальных уровней ниже Лукинского. Но у нас никогда не было с этим проблем или каких-либо разговоров, когда бы Назар показал мне, что я занимаю место ниже его по статусу. И сейчас, когда муж представал в своих же собственных словах человеком, от которого зависело мое финансовое благополучие, меня это царапнуло.

— Судя по всему, кажется, та же Яна не особо стремится в твои объятия, чтобы ты ее обеспечил лакшери жизнью, — зло хохотнула я. — Так что подумай, такой уж ли это приз и благо, как ты мне тут расписываешь. И перестань меня преследовать, ведь наши хорошие отношения закончились по обоюдному согласию…

Оставив Назара, я вышла из гостиной и направилась в комнату. Сегодня же увижусь с Яной и выясню, что она хочет мне сказать. Только теперь буду вести себя еще более осмотрительно.

Хотя мне и кажется, что даже самые невинные мои шаги будут восприняты Лукинским в штыки, если станут выбиваться из той картины мира, которую он придумал в отношении меня.

На встречу с Яной и ее мужем я ехала с тяжелым сердцем и соблюдая все правила осторожности, хотя мне и казалось, что вездесущий Лукинский знает о каждой моей мысли, не говоря уже о том, куда я езжу и с кем вижусь.

Что хотела сказать мне Горюнова — оставалось лишь догадываться. Но тот факт, что при беседе будет присутствовать и ее муж Эдуард, вселял оптимизм. Хотя, именно этим словом назвать слабо трепыхавшуюся в груди надежду я могла с натяжкой. Потому что все сводилось к ожиданиям весьма определенного характера. Например, что Эд и Яна предложат забрать у меня сына, когда я рожу и выясню, что он мне не родной по крови. Но данные перспективы разбивались в моих мечтах в пух и прах, когда я вспоминала, с какой уверенностью говорил о новых отношениях с Горюновой Назар. Интересно, что означало «все по плану» в его устах? Он увидел в Яне ответные чувства и у них все