Ты родишь мне от бывшей - Амелия Борн

Забавно, насколько просто и легко я думала об этом сейчас, не зная, какому богу молиться, чтобы все сложилось именно таким образом.

— Привет, — поздоровался со мной Артур, с которым мы не виделись несколько дней.

Он встречал меня у небольшого соснового сквера, что располагался на берегу залива за городом. Решено было добраться на такси именно в это место, а отсюда уже дойти до внушительного ресторана с открытой террасой. Погода была хорошей, вот мы и хотели воспользоваться этим, чтобы встретиться вчетвером подальше от любопытных глаз.

— Привет, — отозвалась я и, не дожидаясь вопросов от Платонова, судя по взгляду которого было все ясно, добавила: — Мы в порядке. И я, и дети. Идем?

Кивнув на ресторан, я улыбнулась Артуру. Находиться рядом с ним было… спокойно. Как будто убегала все это время от пуль и вот наконец нашла себе безопасное укрытие, где меня никто не достанет.

— Идем, да, — кивнул Платонов.

Когда мы вышли на террасу, оказалось, что Яна и Эдуард уже прибыли и ждут нас. После короткого знакомства тех, кто видел друг друга впервые, мы расселись за столиком. Был занят лишь он и еще один в отдалении — там находилась влюбленная парочка, которая была настолько занята друг другом, что даже если бы они являлись шпионами Лукинского, вряд ли бы уловили хоть что-то из наших бесед.

Какое-то время я чувствовала себя неуютно, как, впрочем, и Яна, если судить по ее поведению. Она делала вид, что изучает меню, я, в свою очередь, изучала ее.

Наконец, когда официант, получив заказ, удалился, слово взял Эдуард.

— Есения, моя жена мне все рассказала, — начал он, взглянув на меня серьезным взором, в котором плескалась мудрость бытия.

Он был старше Яны, но это не сильно бросалось в глаза и не было уж очень разительным. Некогда темные волосы Эда были обильно посеребрены сединой, а светло-карие глаза смотрели пытливо, но по-доброму.

Этот мужчина отличался от Лукинского, как луна отличалась от солнца. Наверно, Горюнова намеренно сделала такой выбор, чтобы Эдуард ничем не напоминал ей о Назаре.

— Мы здесь, чтобы предложить вам свою помощь, — добавил Эд. — Пару дней назад ваш муж был у нас дома. — Он криво ухмыльнулся, пока мои брови удивленно приподнимались. — Он заявил, что между вами была заключена сделка. И я бы, конечно, в это не вмешивался, ведь меня никто об этом не просит, если бы Назар прямо не заявил о том, что после рождения сына вы отдадите ему ребенка. Он уверен в том, что Яна станет воспитывать его как мать.

Выдав эту тираду, Эд откинулся на спинку стула, так и продолжая смотреть на меня, будто хотел проникнуть в самую мою суть. А мне особо нечего было на это ответить. И, пожалуй, я уже не особо-то и удивлялась тому, что Лукинский поступил именно так. Ну а станет ли Яна трепыхаться, или же падет вновь в его объятия — меня не касалось.

— После того, как я рожу детей, дочь останется со мной, а сына вашей жены заберет Назар, да, — подтвердила я предварительные договоренности.

— Он мне не сын! То, что был использован мой биоматериал, вовсе не делает меня матерью этого малыша! — воскликнула Горюнова так отчаянно, будто ей только что вручили целый детский сад, от которого она собиралась открещиваться, как от дьявола.

Я же чувствовала себя предательницей. Совершенно неправильное и иррациональное чувство возникло в душе. Маленький мальчик, которому всего-то чуть больше шести месяцев пренатального периода, уже наверняка чувствует себя ненужным…

Чертовы гормоны! Это они заставляют меня генерировать совершенно дурацкие мысли. Дети в утробе, конечно, многое чувствуют, но вряд ли ощущают все настолько досконально.

— Это ваше последнее слово? — уточнил Эдуард. — Не подумайте, я не хочу на вас давить или что-то подобное… Но мне нужно понимать, как дальше станет действовать ваш муж. Он уже угрожает нашему бизнесу, — он протянул руку и взял ладонь жены в свою. — Во время его визита также были озвучены условия сделки — Яна после ваших родов живет с ним и воспитывает сына. Так сказать, свыкается с мыслью, что она — мать. И, видимо, жена.

Эд снова растянул губы в совершенно невеселой улыбке, пока я сидела и подбирала слова, не особо понимая, что именно он хочет от меня услышать.

Но говорить и не понадобилось — за меня ответил Артур.

— Я вот слушаю это и у меня в голове не укладывается, что люди в здравом уме могут творить такую дичь… — произнес он, потирая подбородок. — Значит, есть только один способ остановить этого странного типа. — Он обвел нас взглядом и озвучил свои мысли: — Его нужно спровоцировать на что-то неадекватное. А после — закрыть. На принудительное лечение. И с последним я помогу.

У меня даже мурашки по телу побежали от того, что сказал Платонов. Подвергнуть себя опасности, когда Назар войдет в состояние бешенства, чтобы после его скрутили санитары? Нет уж! Это слишком высокая цена за то, чтобы избавиться от Лукинского, ведь у меня есть другой путь.

— Я готова на это, — сказала Яна, прежде чем я бы успела отреагировать на предложение Артура и сказать ему, насколько оно глупое и опасное.

— Яна… — проговорил Эд, но она не дала ему продолжить и заговорила сбивчиво и быстро: — Есению нужно обезопасить максимально, это даже не обсуждается. Значит, остаюсь я. Когда Назар был у нас и застал меня врасплох в оранжерее, мне на мгновение стало не по себе.

Она обвела всех присутствующих медленным взглядом, закусила нижнюю губу. Как будто погрузилась в те воспоминания, автором которых стал мой муж. Потом размеренно сказала:

— Он точно не в ладах с головой. Как будто наша с ним встреча запустила механизм острой одержимости.

Я фыркнула, не сдержавшись.

— То есть, тот факт, что он подсадил мне чужой эмбрион, на мысли об одержимости Назара тебя не натолкнул?

В моих словах не было сарказма, я говорила пусть и нервно, но исключительно по факту.

— Конечно, натолкнул. Но в тот момент, когда это происходило, Лукинский был будто бы латентно не в себе. А когда мы увиделись…

Она замолчала и над столом повисла тишина. О том, чтобы отдавать дань блюдам, которые успел перед нами расставить официант, не было и речи. Вряд ли бы при таких беседах кому-то кусок в горло бы полез.

— Я против того, чтобы этот человек вообще хоть как-то с тобой соприкасался, — процедил Эдуард. — Будет нужно — закроем здесь бизнес, все продадим и уедем в другую