Ты родишь мне от бывшей - Амелия Борн

— Есения, простите… Я правда в ужасе от сделанного Назаром… Представьте себе, у меня спокойная жизнь без стрессов, которые мне противопоказаны. Мы с мужем путешествуем, занимаемся своим небольшим бизнесом и вообще находимся в неведении о том, что происходит за нашими спинами… И тут эта новость как гром среди ясного неба.

Она сделала паузу и прикрыла глаза.

— Простите еще раз. Я все о себе и о себе… Но видите… Новости о моем донорском материале, который я отдала клинике, вообще никак впоследствии не должны были со мной соприкасаться. И если бы его взял не Лукинский, то я бы никогда не узнала, как поступили с моими яйцеклетками.

Горюнова запнулась и замолчала, я же сделала глубокий вдох и сказала:

— Давайте все же поговорим. Раз вы хотели сделать это у меня дома — милости прошу. Но честно скажу — ваша история в моих глазах выглядит совершенно неправдоподобно.

Сказав это, я не стала дожидаться ответной реакции от Яны. Просто повернулась и направилась к дому быстрым шагом. Когда добралась до ворот, убедилась в том, что бывшая Назара следовала за мной по пятам.

Мы молча зашли в дом, я не стала распоряжаться о чае или чем-то подобном. Просто расположилась в гостиной, подложив под поясницу подушку — мышцы от напряжения стали поднывать. Указала на кресло напротив и обратилась к Горюновой:

— Присаживайтесь. Думаю, что наш разговор много времени не займет.

Я сразу же намеренно очертила границы, потому что не желала терять времени на то, что, по сути, ничего особенно уже не решит.

— Итак, мы остановились на том, что вы ничего не знали, а когда Мария вам позвонила и все рассказала, были в шоке, — подвела я итог нашей уличной беседы. — Что дальше?

Яна приподняла бровь и взглянула на меня не без удивления.

— А должно быть какое-то дальше? — спросила она, присев на краешек кресла. — Или вы про ребенка? Я не стану даже смотреть на него, если вы об этом, Есения…

Хм… И это я тоже мысленно приписала той сценической постановке, зрителем и невольным участником которой сейчас была.

— Итак, подведем итог, — задумчиво проговорила в ответ. — Вы с Назаром вообще не общались с тех пор, как расстались из-за вашей болезни.

Я заметила, что Горюнову это задело, но она быстро взяла себя в руки и спокойно кивнула.

— Да. Я вышла замуж за человека, которому не нужны дети. Он старше меня на двадцать лет, у него уже есть наследники. А Назар женился на вас, — проговорила она.

— Окей. Но когда вы узнали о том, что сотворил Лукинский, вы приехали со мной поговорить. Для чего? — уточнила я.

Яна снова слегка растянула губы в улыбке и ответила:

— Потому что вы наверняка подумали о том, что мы с Назаром в сговоре и сделали это сообща. Использовали вас как суррогатную мать и у меня в планах забрать ребенка после того, как он родится. Но это не так. Я действительно ни о чем не знала. Я считаю этот поступок Лукинского просто ужасным и бесчеловечным. И после того, как мы сейчас с вами поговорим, я вообще исчезну из вашей жизни навсегда.

— То есть, вы здесь, чтобы снять с себя всю ответственность за происходящее. Я верно понимаю?

Мы посмотрели друг на друга долгим взглядом. Я все гадала, для чего же здесь Яна на самом деле. Ведь она, узнав про всю эту ситуацию, просто могла сделать вид, что ничего не случилось, раз уж приняла решение никак не соприкасаться со своим ребенком. Но Горюнова не просто стала участником событий, она напрямую приехала ко мне.

— Я не хочу, чтобы вы ненавидели того ребенка, который биологически вам не принадлежит. Понимаю, насколько тяжело знать, что он от вашего мужа и его бывшей, но малыш ни в чем не виноват. И никакой угрозы того, что я могу вас его лишить, нет, Есения.

Я уже собиралась ответить, что не планирую воспитывать младенца и сразу после родов от него откажусь, когда наше уединение прервал тот, кого лично я бы предпочла в обозримом будущем не видеть.

— Яна? — выдохнул от двери в гостиную Назар.

И когда я посмотрела на застывшего на пороге мужа, поняла, что он взирает на бывшую так, будто она была ангелом, спустившимся к нему с небес.

Если бы у меня были сомнения в том, что Лукинский до сих пор испытывает к Горюновой чувства, сейчас бы они развеялись, как пепел по ветру. У него не просто что-то осталось к Яне (если, конечно, все же поверить в то, что она ни о чем не знала, и эта сладкая парочка не виделась друг с другом), эмоции Назара были видны невооруженным взглядом.

Внутри словно щелкнуло нечто, от чего в сердце моем произошли метаморфозы. Я во мгновение ока из любящей женщины, которую предали, превратилась в зрителя, что с любопытством взирал на картину, которая станет разворачиваться дальше.

— Да, Назар, это Яна, — холодно ответила ему Горюнова, поднявшись и направившись к нему.

Ее глаза пылали негодованием и возмущением, в то время как Лукинский так и продолжал смотреть на нее с обожанием, какого я никогда не видела в свою сторону.

— Мне рассказали о том, что ты сотворил. Как ты вообще мог на такое пойти?

Лукинский сорвал с шеи галстук. Дернул воротничок в сторону и судорожно сглотнул. Его губы искривила заискивающая улыбка, в которой, меж тем, сквозила уверенность в том, что он поступил совершенно правильно.

— Ты оставила свои клетки в качестве донорского материала. И не указала, кому именно запрещено их использовать. Есения носит твоего ребенка, Яна…

Ах, вот как он заговорил! А кричал, что они мои оба… — эти несчастные дети, судьбами которых он играл, будто заправский жонглер в цирке.

— Я не собираюсь даже краем глаза смотреть на сына или дочь. Кстати, какого пола ребенка ты выбрал для нас?

Она обернулась, взглянув на меня, и вдруг почудилось, что Горюнова незаметно для Назара мне… подмигивает. Нет, если это и постановка, то я уже ни черта не понимаю, кто какую роль играет и для чего. Знаю лишь, что мне нужно быть в этом зрительницей и никем иным.

— Это неважно, — отмахнулся Лукинский. — Если ты твердо решила не участвовать в судьбе малыша — какая разница, сына или дочь от тебя родит Еся?

Назар был весьма разочарован ответом Яны. Это хоть отчасти нивелировало