Поймать Уинтер - Айви Торн

так опрометчиво. Я теряю самообладание при мысли о том, что её могут изнасиловать, пытаться похитить или убить те, кто отчаянно жаждет отомстить ей за всё, что она могла сделать в прошлом. А после того, что наследники Блэкмура и Афина заставили меня сделать с бедным Маком и парнями, которые изнасиловали Афину, я не сомневаюсь, что их наказание для Уинтер будет невероятно жестоким.

— Разве ты не видишь, что я делаю всё для твоего же блага? — Умоляю я.

Когда Уинтер смотрит мне в глаза, её изумрудный взгляд пылает яростью.

— Для моего блага? — Спрашивает она резким тоном. Она толкает меня в грудь, и я отступаю, давая ей необходимое пространство. — Ты что, издеваешься? Избивать до полусмерти невинного мальчика, который просто хочет быть одним из вас, это было для моего же блага? Держать меня взаперти в этом доме часами… это было для моего же блага? Ты хлещешь меня ремнём и трахаешь в зад ради моей же безопасности? — Кипятит она. — Ты делаешь это не ради меня, Габриэль. Ты делаешь это ради себя. Ты думаешь, что я просто глупая девчонка, которой можно манипулировать и держать в неведении, потому что я ничего не помню, но я помню, Габриэль. Я всё помню. — Я чувствую, как от неё волнами исходит ярость.

Затем я осознаю весь смысл её слов и несколько долгих минут смотрю на неё, лишившись дара речи.

— Что ты помнишь? — Спрашиваю я, наконец обретя голос.

Она усмехается.

— Я помню, что я Уинтер Ромеро, дочь Джека Ромеро, представителя одной из старейших семей Блэкмура, и что я намного лучше и богаче, чем ты можешь себе представить, — выпаливает она. Я сжимаю челюсти от её язвительности и снисходительного оскорбления. — Я помню, что должна была выйти замуж за Дина Блэкмура и править этим городом вместе с ним. Я помню, как эта коварная маленькая сучка, Афина Сейнт, вмешалась и украла то, что принадлежит мне по праву. Она всё разрушила и оставила меня ни с чем.

Пока Уинтер изливает душу, выпуская на волю поток воспоминаний, которые ранят меня до глубины души, глубокое удовлетворение от нашего страстного момента улетучивается, а мой нежный жест заботы о ней смывается водой, которая продолжает литься на нас.

— Я знаю, что моей семьи больше нет, что ты забрал меня. Ты спрятал меня от мира, чтобы я ничего не узнала. Как я могу тебе доверять, Габриэль? Я не понимаю, как я могу тебе доверять, ведь ты предал меня с самого начала. Ты позволил мне сидеть здесь день за днём и гадать, кто я такая, что со мной случилось и сможет ли моя жизнь когда-нибудь вернуться в привычное русло. И ты думаешь, что имеешь право стоять здесь и называть себя моим защитником? — По её щекам снова текут слёзы, и тело Уинтер сотрясается от рыданий.

Я делаю шаг вперёд в мольбе, всем сердцем желая сократить расстояние, которое, как я чувствую, увеличивается между нами. Я тянусь к Уинтер, пытаясь заключить её в объятия.

— Уинтер, я...

— Нет! — Кричит она, отталкивая меня, и я тяжело откидываюсь назад. Прежде чем я успеваю что-то предпринять, Уинтер отдёргивает занавеску, хватает с пола полотенце и одеяло и выбегает из комнаты, всхлипывая.

Я стою в оцепенении, позволяя воде стекать по мне, и не пытаюсь её догнать. Во мне бушует смесь сожаления и ярости. Возможно, если бы она нашла время спуститься с небес на землю и увидеть, чем я рисковал, чтобы обеспечить её безопасность, она бы поняла, почему я делаю то, что делаю. Но в то же время я слишком долго скрывал от неё кое-что важное. Я хранил секреты от всех, и всё это ради её безопасности, и теперь это выходит мне боком.

Когда я наконец прихожу в себя, то заканчиваю приводить себя в порядок и выхожу из душа. Сегодня вечером я дам Уинтер немного свободы. Я могу переночевать в свободной спальне. Завтра я сделаю всё возможное, чтобы загладить свою вину. Хотя я по-прежнему считаю, что мои действия были оправданными, единственный способ двигаться дальше — признать, что я причинил Уинтер боль. И я могу только надеяться, что она примет мои извинения.

Если нет, если мы не сможем преодолеть этот момент, я не знаю, что будет дальше. Она не может вернуться домой. Она будет мертва в течение недели, возможно, от руки одного из моих братьев, а это совершенно неприемлемо. Поэтому, если потребуется, я смиренно сделаю первую попытку к примирению.

9

УИНТЕР

На следующее утро, лёжа в постели с закрытыми глазами, я осматриваю своё тело. Каждый сантиметр моего тела покрыт ссадинами и болит. Мои мышцы ноют, как будто я целый день провела в спортзале, а на заднице горят следы от ремня. Внутренняя поверхность моей киски и задницы саднит и болит, напоминая мне о том, как жёстко Гейб трахнул меня прошлой ночью, и у меня снова наворачиваются слёзы, когда я думаю о том, как он со мной обращался.

Мне больно от того, что он мог быть таким настойчивым и злым, что сделал это без моего разрешения. Я, чёрт возьми, умоляла его не делать этого. И всё же воспоминание о том, как он трахал меня в задницу, ощущение его горячей, густой спермы, изливающейся глубоко внутри меня, вызывает у меня жар между ног. Затем меня охватывает жгучий стыд от осознания того, что я кончила, от того как он трахал меня в задницу. Я — Уинтер Ромеро, дочь известной семьи Блэкмур и наследница огромного состояния. Мне не должно нравиться, что меня насильно трахает в задницу высокий сексуальный байкер. И всё же, если быть честной с самой собой, мне это чертовски понравилось.

Гейб не пришёл в постель прошлой ночью, и я не совсем понимаю, что это значит. Теперь, когда он присвоил себе каждую частичку моего тела, я ему надоела? Ему стало противно, что я плачу? Не знаю, почему меня это должно беспокоить. С моей стороны было бы низко беспокоиться о том, захочет ли байкер из трейлерного парка снова меня трахнуть. Но я всё равно беспокоюсь.

Медленно открыв глаза, я вижу букет свежесобранных полевых цветов на подушке Гейба. От этого милого жеста у меня невольно сжимается сердце. Я не могу представить, чтобы крупный, мускулистый, брутальный Габриэль тратил время на то, чтобы нарвать для меня цветов. Но я узнаю яркие розовые,