Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

даже в том юном возрасте я прекрасно понимала, где нахожусь. Каждый из моих наставников приложил массу усилий, чтобы вбить в мою голову основополагающее знание: здесь не царство смертных с его хлипкими законами и бесконечными возможностями уйти от наказания.

В Подземном царстве и прилегающем к нему Междумирьи все было просто в своей честной жестокости и неоспоримой дисциплине. Четкая иерархия прослеживалась во всем — от должностных обязанностей каждого слуги до классификации атрибутов, подчеркивающих статус. Если в какой-то момент эта четкость пропадала вследствие чьего-либо нарушения, он за это расплачивался болью, кровью или вечностью перед вышестоящим: капитаном стражи, управляющим, главой своего дома, титулованной особой или самим Карателем.

Меня удивило не наказание, а его содержательность и длительность. Быть растащенным на куски безжалостными свирепыми гончими Подземья, каждая из которых, за исключением личного владения аристократами, входила в Пять Свирепых Свор Хирна — ужасный финал для любого, даже самого бесстрашного демона или падшего. Однако три тысячи двойных терновых плетей, вонзающихся в плоть раздирающими шипами, перед и без того мучительной смертью…

— Потому что это показательная расправа, госпожа Хату. Урок в назидание каждому из присутствующих, урок, который вылетит за пределы нашей резиденции и превратится в обсуждаемую шепотом новость. Вы принадлежите Карателю, госпожа Хату, — серьезно посмотрела на меня Фагнес. — Во всех трех царствах нет существа, что может позволить себе тронуть что-то, что повелитель обозначил своим, и не расплатиться за подобную дерзость всем, что ему дорого.

До того дня я вряд ли по-настоящему задумывалась, кем меня видит Дан. Я хорошо знала свою сторону, где благодарность уже давно стала лишь почвой, взрастившей мои, пусть тогда детские, но оттого не менее сильные и искренние чувства. Правда заключалась в том, что я обожала Дана и не только как своего опекуна и покровителя, но и как мудрого наставника, а также близкого друга, чье общество я готова была променять на все сокровища всех миров.

Конечно, я не могла не понимать, что Каратель относится ко мне более, чем просто хорошо, позволяя недоступное другим, что неизменно подчеркивало мою привилегированность, но… Лишь в те мгновения, глядя на содрогающегося под ударами плетей Мафарта, я начала осознавать, что, возможно, сторона Дьявола прятала что-то не менее глубокое, а «моя радость» не было обыкновенным ласковым прозвищем.

Я помню свою улыбку, отраженную в стекле. Нет, в ней не было ни хищного злорадства, ни дрожащих опущенных уголков губ, продиктованных сожалением. Я улыбалась так, как улыбаются правильно найденному ответу к трудной задаче.

Ошибся Мафарт, а не я. Я не была капризом Дьявола. О капризах забывают или быстро находят им замену, а не устраивают публичную казнь главы стражи резиденции и одного из самых уважаемых демонов не только собственного клана, но и во всем Подземье.

Когда я смотрю на свое отражение сейчас, мне хочется вернуться в тот день. Мне хочется решить задачу неправильно. Мне хочется оказаться в тренировочном круге без защитной серьги-звезды в ухе.

Вероятно, мои заветные желания исполнялись слишком часто, чтобы сбылось еще хотя бы одно.

Глава 8

Соловью, глядящему с ветки на свое отражение, кажется, будто он упал в реку. Он сидит на вершине дуба и все-таки боится утонуть.

Поль Верлен

Новым капитаном стражи Садов времен был назначен Азуф, и, как и его предшественник, он почти не появлялся в стенах особняка. Изредка я видела его у казарм, прогуливаясь по дорожкам сада к озеру в сопровождении Ксены, или неизменно спешащим куда-то прочь, когда занималась верховой ездой. Мои уроки фехтования с тех пор ни разу не прерывал ни один случайный зритель, а стражи и слуги дома одинаково почтительно склоняли головы, когда я проходила мимо.

Я чувствовала в этом некую неправильность, ведь подчеркнутое уважение к моей персоне было вызвано не моими заслугами, а страхом повторить судьбу Мафарта. Некоторое время это так сильно меня беспокоило, что я даже рискнула поделиться своей тревогой с Даном в один из его последовавших визитов. Каратель лишь усмехнулся, взъерошив мои волосы, и напомнил, что статус госпожи резиденции и имя сами по себе освобождают меня от обязанности что-либо доказывать простым демонам и, тем более, смертным душам, отбывающим наказание за грехи.

Истины в его словах было столько же, сколько и лукавства. Последнее неизменно плескалось в нашей беседе, если Дан считал, что для обсуждения какой-либо темы я еще недостаточно взрослая. Впрочем, моя неготовность к понимаю некоторых особо важных материй обуславливалась не только возрастом.

В Подземном царстве каждый новорожденный из знатной семьи проходил особую церемонию на седьмой день своей будущей вечности. В присутствии приглашенных свидетелей один из родителей ступал с младенцем в кипящие воды реки Гург и погружал его с головой, позволяя напитаться истинным огнем. Согласно всем найденным мною описаниям и лекциям наставника Зейла, преподававшего мне традиции и обычаи царства Карателя, воды Гург укрепляли тело и разум, омывали суть и обжигали ее, словно глиняный сосуд в печи, чтобы собственные растущие силы не покрыли ее трещинами изнутри и не стерли в пыль.

Речь, конечно же, шла о магии, неразрывно связанной не только с силой воли, но и с зависящим от нее «кахе́» — так на языке Подземья называлось хранилище магических сил. Чем вместительнее было кахе, тем больше магических возможностей обретал его хозяин. Тогда я не представляла, что это такое на самом деле, но некоторые труды в библиотеке резиденции сообщали, что кахе Дана не имело границ, а, значит, перед магической мощью и волей Карателя могли устоять лишь его старшие первосозданные братья и Отец.

Однако прежде чем мечтать о собственном кахе и магическом искусстве, мне предстояло пройти через погружение в Гург. Если для рожденных в Подземье оно было безопасной церемонией и неким приветствием родного царства, то для меня, конечно же, испытанием.

Пришедшая из царства смертных, я обладала душой, но была лишена врожденной огненной благодати Карателя. С ней ребенку требовалось всего шесть дней жизни в царстве, чтобы быть готовым к купанию в Гург. Мне же понадобилось шесть лет в окружении демонов и грешных душ, но никто точно не знал, достаточно ли этого, чтобы воды реки приняли меня как одну из ее царства, а не сварили. Правда, я никогда не спрашивала об этом Дана.

Поэтому, своего десятого лета я ждала с особым трепетом, порой сгорая от нетерпения и желания поскорее приблизить шестой день шестого подлунья, а порой ворочаясь ночами от тревоги и представляя, как, сомкнувшись над головой, черные