Надежда маяка - Анна Леденцовская

— И неплохо бы за уборку взяться! Еда, вон Агата сказала, пока есть, а грязь сама не исчезнет, — тут же влезла со своим ценным мнением Алка.

Поручив на время зверька заботе тетушки Агаты, Надежда решительно засучила рукава своего свитера с тролльего плеча.

— Ну, давайте тогда за работу! С чего начнем?

Глава 9

Чистим-блистим

— Интересно, а это что? Апчхи! — Наденька сдернула кусок ветхой ткани с непонятной конструкции и расчихалась.

Больше всего штуковина напоминала велосипед со снятыми колесами. Рама и педали, а еще под тем, что можно было с натяжкой назвать сиденьем, торчали какие-то растопыренные палки.

— Чего, чего… — Скалка зависла над грязной конструкцией непонятного назначения. — Ясное дело, мусор. Не стол, не кастрюля, да еще и грязное. Выкинуть, да и все, а то только место занимает.

В чем-то Алка была права: отмывать непонятно для чего предназначенную штуковину не хотелось, да и куда ее применить? Не зная, для чего она служила прежним хозяевам, хоть как-то использовать ее не представлялось возможным.

— А если это что-то важное? — засомневалась Надежда. — Вон даже тканью накрыли для сохранности. Да и не дешевые, наверное, вот такие механизмы? Дядька Ух? Ты-то что молчишь?

Ухват постучал металлической рогулькой по тому, что Крохалева сочла сиденьем, хотя больше всего штуковина напоминала деформированную половинку жестяного тазика с целой кучей полуистлевших ремешков.

— Да даже и не знаю, что посоветовать… — Он повздыхал, размышляя. — Я ж в механизмах-то не силен, у бывших хозяев их отродясь на кухне не было. Вот металл на нем — самый настоящий энтодорийский гномий сплав. Так он точно денег стоит немалых. Помню, хозяин прежний все топор хотел из него, да сетовал, что за всю жизнь не скопит. Значит, штуковина тоже недешевая, а таким имуществом разбрасываться не стоит.

Скалка не выдержала и тут же встряла, оправдывая звучную фамилию:

— Совсем ополоумел? Не стоит! Да будь эта дрянь хоть золотая! Где ее тут продать-то можно? Нигде! И в грязи все, а уж об том, какое уродливое, и не говорю… Будто об угол сарая полдня колошматили. Выбросить! Нечего бардак разводить, — аргументировала она. — Поди, обживемся и полезное что сюда поставим, а не такую страхолюду, — настаивала Алка. — Отмывать такую кривулину замучаешься. Магические порошки-то закончились, только обычное мыло осталось, да, может, золы с камина нагребешь по старинке.

Упрямая деревяшка фыркала, чуя Надину нелюбовь к таким вещам.

Крохалева, раздумывая, пошевелила конструкцию руками.

— Не сильно вроде тяжелое, не закреплено, утащим куда-нибудь в кладовку. Есть тут что-то типа временной комнаты для всякой непонятной всячины? — поинтересовалась она у волшебного инвентаря.

Веня, которому совершенно невозможно было долго оставаться на одном месте, как раз влетел в дверь и с ходу заявил, что такая точно есть чуть ниже.

— Я видел, там много чего можно поместить, хотя и своего хлама внутри полно. Еще зачем-то в стене вместо окна выход наружу есть, но он высоко над землей. Просто кусочек каменного пола там. — Шебутной венчик не знал, как описать балкон, поскольку видел его впервые. — Может, для того, чтобы из этой кладовки мусор выбрасывать удобно было?

В мастерской, где его изготовили, и в магазине, где куховичка купил тролль, ничего подобного не было, а потом его просто достали из пространственного кармана, замагичили фейской пыльцой, велели помогать женщине, которая теперь будет хозяйкой, и сунули в коробку к остальным. Венчик шнырял по старинной башне, поражаясь всяким странным невиданным вещам, и был очень доволен, что попал в такое необычное место.

Впрочем, Надежда-то сразу по описанию заподозрила балкон и очень удивилась, что место для хранения ненужных вещей может иметь такую архитектурную особенность.

— Давайте посмотрим, — предложила она. — Все условно ценное или потенциально полезное надо перенести в одно место, чтобы разобраться с этим потом, когда наведем порядок и выбросим настоящий мусор.

— А это-то? — Требовательный взмах скалки тряпкой от чудно́го механизма остановил уже готовую идти попаданку. — Это тоже на память оставишь?

При этом облачко пыли разлетелось вокруг, заставив Крохалеву снова чихнуть. Она в очередной раз порадовалась, что тетушка Агата отыскала ей для уборки что-то вроде простенькой кофточки немаркого цвета вместо белого свитера тролля. Тот, скорее всего, был бы уже грязно-серый, как подвешенная Алкой в воздухе тряпка. Да и серо-фиолетовый пушистик остался в кухне под присмотром доброй и хлебосольной кочерги.

Ткань этой накидушки выглядела непрезентабельно и была в плачевном состоянии. Стирки, как и шторы в теперешней Надиной спальне, она бы тоже не пережила.

— Это точно мусор, — отмахнулась она от машущей тряпкой, словно флагом, Алки. — Из этого даже ветошь для уборки не сделать.

— Ага! Хоть что-то соображаешь. — Скалка довольно вжикнула в воздухе, куда-то утаскивая свою добычу, предназначенную на выброс.

Надежда никак не могла понять, отчего Алка Аргумент так любит все выкидывать, но сейчас над этим думать не стала. День не резиновый, а дел много.

Скалка куда-то унеслась со своей тряпкой, ухват, кряхтя и кашляя, сообщил, что пойдет проверит Агату и звереныша, и заодно напомнил, что пушистое чудо совершенно безымянное.

Так что в гипотетическую кладовку Наденька пошла вместе с венчиком, прикидывая, как будет отмывать ступени и стены. На камнях то там, то здесь встречались куски желтоватого засохшего лишайника или мха. Трогать его голыми руками она не стала, мало ли что. В самом же центре башни, вдоль которой вилась лестница, словно что-то поменялось. Надежда рискнула пощупать каменную, как ей до этого казалось, слегка светящуюся стену, но пальцы ощущали уже не твердую поверхность, а что-то пружинящее.

— Странненько и непонятненько, — буркнула она себе под нос и беспечно вошла в просторный на удивление зал, куда перед ней залетел Веня.

— Ой, мамочки! — Надя захлопнула рот рукой, вытаращив глаза на то, что в нем находилось, и пытаясь как-то пережить увиденное.

Веня, конечно, ничего не понял и носился по помещению, комментируя:

— Вот тут, видишь, цепи кто-то повесил, колодезные наверное.

Его пацанячий голосок весело звенел в страшной комнате.

— У нас, где я раньше был, в магазине, такие продавали. Без колечек только. А тут вот, смотри, стол такой хороший, крепкий, — тыкал он в памятный Крохалевой по недавнему сну предмет. — Зачем-то тоже с