Надежда маяка - Анна Леденцовская

Ничего не подозревающая, но счастливая от проделанного за день Наденька мирно заснула, сжимая в руках выусня, словно плюшевого медвежонка.

Дух мертвого мага подобрался к ней с противоположной от зверька стороны и, злорадно ухмыляясь, осторожненько проник в сон попаданки.

Вот все же было у жаждущего мести Киорензира О’Лооргена какое-то нехорошее предчувствие, и оно древнего мага не обмануло.

Дух и секунды не задержался в сновидении Крохалевой, вышвырнутый оттуда словно гигантской штормовой волной. Все, что успел заметить не на шутку напуганный мерзавец, так это то, что глупая баба ошарашенно застыла столбом посреди самого настоящего шаманского шатра, а в дыму от стоящих по углам курильниц краем глаза зацепил серое лицо неизвестного старикашки, глаза которого полыхнули в сторону О’Лооргена призрачным серо-голубым пламенем.

— Что это за странная девка, что ради нее этот архаичный шатер разложили? Эти серокожие любители набить желудки даже в мое время такими уже не пользовались! — полный опасений за свое существование, запсиховал злобный дух. — Тот заплесневелый кусок тролльего сухаря совсем не тянет на придурка, что напал на меня в прошлый раз, помешав развлекаться… Он слишком силен и опас-с-сен!

Маг метался по спальне Крохалевой в попытке понять, что происходит, но ни одной стоящей мысли в его мертвой голове не мелькнуло. Зато Киорензира начала накрывать паника, ведь раньше о нем ничего не знали, а теперь вокруг крутятся тролльи шаманы.

— Если эти серые комки хайрехсильего дерьма соберут эйнах-сах-уербоан, то, пожалуй, смогут через мерзкую человечку до меня дотянуться. Достать не достанут, руки коротки, но хорошо не будет. И так из мерзкой башни не выбраться. Если не успею завладеть силой искажения и воскреснуть, эти выродки могут запечатать маяк. Тогда, даже завладев чьим-нибудь телом, я не смогу сбежать!

Шипя и плюясь, Киорензир завис над спящей человечкой. Та почему-то хмурилась и даже пару раз что-то сердито пробубнила во сне, мотая головой.

— Интере-е-есно, — протянул маг, вглядываясь в лицо Наденьки. — Похоже, и этой тетке там находиться не нравится… Надеюсь, что ей там очень плохо!

Он наморщил лоб, вспоминая все, что знал о шаманах разных рас.

— Если я правильно помню, то самые сильные из этих развалин — спесивые самодуры, не терпящие ни малейших возражений. — Дух пристально изучал тревожно ворочавшуюся в кровати фигуру спящей. — Будет прекрасно, если эта глупая образина в уродливом женском теле разозлит могущественного говорящего с духами! Тогда не видать ей защиты шаманов! Я смогу мучить ее ночами сколько захочу, и проклятый маяк давно почившего дряхлого ордена братства магов рассыплется в прах к моим ногам, а потом и весь мир.

Пока мертвый маг гадал, что происходит во сне Крохалевой и зачем туда приперся старый троллий шаман, сама Надя пыталась сообразить, куда она попала.

Колоритного старика она из-за дыма разглядела не сразу. Тот сидел неподвижно и был настолько увешан какими-то пушистыми меховыми хвостами, блестящими висюльками, кисточками, косточками и прочим, видимо, очень нужным в нелегком шаманском ремесле, что походил на статую языческого божка, украшавшую потертый шатер из ткани и кожи.

Зато когда хозяин шатра шевельнулся, сверкнув глазами, и дым немного рассеялся, Надежда шарахнулась в сторону, перепугавшись. Ей на миг показалось, что из темноты засветились глаза ее прошлого мучителя.

Надя при этом не смотрела под ноги, но оказалось, сны преподносят не меньше сюрпризов, чем реальность. Сначала она запнулась за угол пушистого коврика с кистями и чуть не разбила лоб о гнутую резную ножку подставки, на которой стояла широкая круглая чаша-курильница, а потом Крохалева и вовсе свалилась на гору пухлых подушек с цветастым вышитым орнаментом и оказалась практически рядом с наблюдающим за ней огромным серокожим стариком.

Дед был внушительным и очень плечистым, в своих одеяниях и амулетах похожим на здоровенную мохнатую гору. На горе покоилась голова с короткими редкими волосинками на макушке, кустистыми, почти брежневскими, бровями, массивной нижней челюстью с торчащим из левого уголка рта снизу небольшим желтоватым клыком.

Он хмуро наблюдал, как хрупкая и лядащая, по его мнению, человеческая женщина мечется по шатру, как горластик с отрубленной башкой, перед тем как попасть в бульон.

Если духу полудроу Наденька казалась высокой, жирной и уродливой бабой, то по тролльим меркам она была приятна на лицо, но уж очень мала (это при росте-то почти метр девяносто) и тощевата. Женщины их племени отличались прямо-таки богатырской статью и крутыми упитанными формами. Худой тролль был, по общему мнению, нищеброд и голодранец. Поэтому Винни и приходилось все время что-то жевать, ведь магическая энергия просто высасывала углеводы из организма, отчего маги никогда не полнели, а вот худели, постоянно практикуясь, очень быстро. Если в академии в начале первого курса могли еще попадаться упитанные адепты, то ко второму они больше напоминали вязальные спицы домовушки-библиотекарши, поскольку поесть было частенько некогда, а распределять силы таланта еще хватало не всем. Так что, по тролльим меркам, Винни был так себе жених, не красавец, хоть и из очень состоятельного семейства.

Крохалеву бы в их селении и вовсе болезненной замухрышкой посчитали и принялись кормить наперебой. Такая ведь красивая девочка, хоть и невысокая, но такая худенькая!

Впрочем, старого шамана красота человеческой попаданки волновала меньше всего, пришел он в сон женщины не для того, чтобы на нее посмотреть, хоть и было любопытно, кто, как он считал, «наступил внуку на сердце».

Молодой мужчина днем связался с пожилым родственником, чтобы узнать, как защитить женщину без магии в башне самого сердца фронтира от духа древнего злобного мага.

Шаманом Олтогой-аэ был потомственным и стезю эту сердцем и душой принял, на непутевого своего внука даже обиду держал, что, имея дар, ушел путем некроманта, а тут вернулся! И объявился вдруг прямо в медитативном трансе деда, да не просто, а за советом!

Непростой вопрос задал да переживал сильно.

Вот и велел Олтогой-аэ ему ждать.

— Сам не ходи, — строго-настрого напутствовал внука старик. — С тобой пойду. Посмотрю только!

Заметив нервное смущение молодого тролля, он только усмехнулся.

— Мешать не буду, дело молодое…

А на горячее отпирательство и сбивчивые объяснения: «Да не, дед… просто я же ее перенес, виноват. А там опасно…» — только отмахнулся.

— Не балабонь напрасно! Сказал же — посмотреть надо. Что-то помню я про те места нехорошее…

Только вот сколько вечером ни шаманил Олтогой-аэ в мире живых