Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

хотелось бы подождать еще пару минут. Чарльз обещал, что они со своей стороны подпишут договор сразу, как только получат, но, прежде чем забирать у вас рукопись, я предпочел бы дождаться окончательного завершения сделки.

— Конечно, мы не возражаем, — ответила ему мама, направляясь к двери. — Кстати, Ной, вы замечательно смотритесь за бабушкиным столом. Так приятно, что этот дом вновь посетил творческий гений такого масштаба.

Творческий гений такого масштаба? У меня аж скрутило живот.

— Для меня большая честь быть допущенным в кабинет Скарлетт Стантон, — сказал он, обернувшись к ней через плечо. — Уверен, вы обе черпали здесь вдохновение.

Мама сморщила лоб.

— Забавно, что вы об этом упомянули, но Джорджия действительно училась в какой-то художественной школе на Восточном побережье. Диплом ей почти не пригодился, но мы все очень гордимся.

Меня обдало жаром, щеки вмиг запылали, живот скрутило еще сильнее.

— Это не просто какая-то художественная школа, мама. Это Род-Айлендский университет дизайна. Гарвард среди художественных вузов, — напомнила я ей. — Может быть, я не работаю по специальности, но знания в области изобразительных средств и дизайнерских технологий очень мне пригодились, когда мы открыли продюсерскую компанию.

Господи, сколько мне лет? Кажется, снова пять. Потому что примерно на столько я сейчас себя и ощущала.

— Ой, я совсем не хотела тебя обидеть. Просто я думала, что ты зарабатываешь на жизнь раздачей денег. — Мама ободряюще мне улыбнулась.

Я поджала губы и молча кивнула. Сейчас явно не время для семейных разборок. Я управляю благотворительным фондом с бюджетом в двадцать миллионов долларов, но хрен с ним, ладно.

Она вышла из кабинета и закрыла за собой дверь, а Ной вопросительно посмотрел на меня, подняв брови.

— Я не знаю чего-то, что мне надо знать?

— Лучше не надо. — Я обновила страницу входящей почты, щелкнув по клавише мыши гораздо сильнее, чем необходимо. — Если хочешь осмотреть кабинет, так сказать, приобщиться к истокам, то давай. Не стесняйся, — сказала я, старательно избегая его взгляда, и опять обновила страницу.

— Спасибо.

Следующие десять минут Ной молча расхаживал по кабинету, пока я обновляла страницу с такой частотой, что щелчки моей мыши звучали как азбука Морзе.

— Тут много твоих фотографий, — заметил он, разглядывая бабушкину фотогалерею.

— Она меня вырастила. — Это был самый простой ответ на его незаданный вопрос.

Он пристально посмотрел на меня, но потом отвернулся.

— О, слава богу, — пробормотала я, открывая уведомление, что договор принят в издательстве. Я взяла флешку, которую подготовила за несколько дней, и протянула ему. — На, держи. Договор вступил в силу.

Он нахмурился.

— Это что?

— Рукопись, письма и несколько фотографий. — Я аккуратно вложила флешку ему в ладонь. — Все, что нужно тебе для работы.

Ной стиснул флешку в кулаке и сам весь напрягся.

— Мне нужна сама рукопись.

— Она уже у тебя. — Я указала на его сжатый кулак. — Я отсканировала все страницы и, прежде чем ты начнешь возражать, скажу сразу: шансы на то, что ты выйдешь из этого кабинета с оригиналом бабушкиной рукописи, равны нулю. Даже она никогда не отправляла редактору оригиналы. Всегда делала копию.

— Но я не редактор. Теперь я писатель, который закончит оригинальный роман. — У него на скулах заиграли желваки, и сразу стало понятно, что проигрывать он не привык. Ни в чем. Никогда.

— Или ты собирался печатать свою часть на ней? — Я кивнула в сторону бабушкиной пишущей машинки. — Для полной аутентичности?

Ной прищурился, но ничего не сказал.

— Просто спросила. Оригиналы останутся в доме. Это не обсуждается. Если что, можешь сразу воспользоваться своим правом отказаться от этой работы.

Никто не выносит из дома оригиналы бабушкиных книг, и Ной Гаррисон не станет исключением лишь потому, что он сверх всякой меры хорош собой. Наши взгляды сцепились в безмолвном споре, но в итоге он сдался и неохотно кивнул.

— Я начну читать прямо сегодня и позвоню тебе, когда закончу. Изложу свои мысли и, как только мы договоримся о направлении сюжета, сразу сяду писать.

Я проводила его до двери, пытаясь унять волнение, сдавившее грудь.

— Ты сказал, что знаешь цену того, что тебе отдают.

— Да.

Наши взгляды снова сцепились, и пресловутая искра — притяжение, влечение, что бы это ни было — ощущалась так явственно, что у меня по рукам побежали мурашки.

— Так докажи, что достоин доверия.

Ной сверкнул глазами, принимая вызов.

— Я подарю им счастливый финал, который они заслужили.

Я еще крепче вцепилась в дверную ручку.

— Нет. Вот такого ты точно не напишешь.

Глава шестая

Август 1940 года

Мидл-Уоллоп, Англия

Скарлетт наблюдала, как Джеймсон кружит Констанс по маленькой танцплощадке местного паба, и ее сердце сжималось от нежности. Он так бережно относился к Констанс, потому что знал, как она дорога Скарлетт, и от этого нравился ей еще больше.

Слишком много всего, слишком рано, слишком быстро… все это вместе и даже больше, но она не могла заставить себя притормозить.

— Ты в него влюблена, да? — спросил один из его американских друзей. Говард Рид, если она правильно запомнила его имя. Он сидел за тем же столом и обнимал Кристину, сослуживицу Скарлетт из отдела обработки радиолокационных данных.

Кристина взглянула на нее поверх газеты, которую держала в руках. Одних заголовков на передовице было более чем достаточно, чтобы вызвать у Скарлетт желание зажмуриться и отвернуться.

— Я… не знаю, — сказала она, хотя жаркий румянец, вспыхнувший на щеках, выдал ее с головой.

Она проводила с Джеймсоном каждую свободную минуту, а с его расписанием полетов и ее графиком дежурства свободных минут выпадало не так уж и много.

Скарлетт знала его всего три недели, но уже не могла вспомнить, каким был мир без него. Ее жизнь разделилась на две эпохи: до Джеймсона и сейчас.

Возможно, когда-то наступит эпоха «после Джеймсона», но она относилась к той же категории, что и «после войны». Оба понятия были настолько туманны, что Скарлетт совсем не хотелось тратить время на их изучение, особенно теперь, когда времени может и не остаться вовсе. С началом Битвы за Британию, как назвал ее Черчилль, немцы принялись активно бомбить британские военные аэродромы, и ее встречи с Джеймсоном приобрели острый, неоспоримый привкус отчаяния — настоятельной необходимости ухватить все, что можно, от жизни, пока оно у них есть.

Работы тоже прибавилось. График дежурств Скарлетт был очень плотным; нередко случалось, что она передвигала по карте флажки патрулей Джеймсона и, затаив дыхание, следила за новостями, поступавшими от операторов радиолокационных станций. Она примечала каждое передвижение флажка 609-й эскадрильи — и не