Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

противоречивые чувства, и Скарлетт не могла его винить. Ее родители вкупе с Уодсвортами устроили тот еще чертов спектакль, и она совершенно не понимала, как все исправить.

— Джеймсон, пожалуйста. Послушай меня. Клянусь, я не выйду замуж за Генри Уодсворта.

Только через мой труп.

— Но твои родители хотят, чтобы ты за него вышла?

Скарлетт кивнула.

— И этот Уодсворт… Он тоже хочет?

— Отец Генри считает, что титул и место в палате лордов перейдут к Генри, когда мы с ним поженимся. А если не к Генри, то к нашему старшему сыну. Только этому никогда не бывать, потому что…

— К вашему сыну? — Джеймсон прищурился. — Ты уже думаешь о будущих детях от этого парня?

Очевидно, объясняться следовало не такими словами.

— Конечно нет! Я говорила, что этому не бывать, поскольку я никогда в жизни не выйду за него замуж! — У нее в голове раздалось странное глухое жужжание, как будто разум Скарлетт готовился отключиться, чтобы избавить ее от страданий и неминуемой боли разбитого сердца. — Если ты в это поверишь, значит, их уловка сработала и они победили. Но я в любом случае им не поддамся.

— Легко проиграть бой, о котором не знаешь. — По крайней мере, Джеймсон снова смотрел на нее, пусть и таким обвиняющим взглядом, что Скарлетт едва не расплакалась от отчаяния. Это был взгляд человека, которого предали, и в каком-то смысле так оно и есть.

— Надо было сказать тебе сразу, — прошептала она.

— Да, надо было сказать, — кивнул Джеймсон. — Это что же за родители принуждают свою дочь к замужеству вопреки ее воле? — Он принялся растирать шею, словно ему нужно было чем-то занять руки.

— Родители, которые распродали почти всю фамильную землю и довели себя до разорения. — Скарлетт бессильно уронила руки; глаза Джеймсона широко распахнулись. — Титул не обязательно предполагает солидный счет в банке. — Жужжание у нее в голове стало громче.

— Стантон! Рид! Пора по кабинам! — крикнул кто-то у них за спиной.

— Разорение… счет в банке. — Джеймсон покачал головой. — Ты хочешь сказать, что родители тебя продают?

— Они пытаются, да, — призналась она. Такова горькая правда, и на лице Джеймсона явно читалось, что́ он по этому поводу думает. Скарлетт внутренне ощетинилась. — Не надо так на меня смотреть. Вы, американцы, гордитесь, что у вас нет короля и титулованной аристократии, но у вас есть Асторы и Рокфеллеры.

Его брови взлетели вверх.

— Мы не продаем своих дочерей.

— Только за последнее десятилетие как минимум три богатые американские наследницы вышли замуж за представителей британской знати. И, насколько я знаю, это были браки исключительно по расчету. — Скарлетт скрестила руки на груди.

— И теперь ты защищаешь такой подход? — усмехнулся Джеймсон.

Мимо промчался Говард и крикнул на бегу:

— Стантон! Шевелись!

— Нет, я говорила совсем о другом! — воскликнула Скарлетт, теряя терпение. Жужжание в голове превратилось в низкий рокочущий гул. Это не в голове. Это рев приближающихся самолетов. Предыдущий воздушный патруль уже возвращался на базу, а значит, Джеймсону действительно пора идти. У них остается буквально несколько секунд. — Джеймсон, поверь. Я не выйду замуж за Генри.

— Почему? — спросил он и прищурился, пристально глядя в небо, как будто и не особенно ждал ответа.

— По многим причинам. Например, потому, что я хочу совершенно другого мужчину. Тебя, глупый янки!

Боже, что она несет?! Да еще и на людях! Она практически признается ему в любви, а он даже не слушает.

— Это наши? — Говард указал в ту сторону, куда смотрел Джеймсон.

Самолеты пошли на снижение, пробившись сквозь низко висящие облака, и в животе у Скарлетт все завязалось узлом. Это были не «спитфайры».

Пронзительно взвыли сирены воздушной тревоги, но слишком поздно.

Дальний конец взлетно-посадочной полосы разорвало на куски оглушительным взрывом, который Скарлетт ощутила всем телом. Повалил густой дым, и буквально в следующую секунду прогремел второй взрыв, еще громче и ближе.

— Ложись! — Джеймсон сгреб Скарлетт в охапку и повалил на землю. Ее колени больно ударились об асфальт.

Ангар в пятидесяти ярдах от них взлетел на воздух.

Глава седьмая

Ной

Дорогая Скарлетт,

Мне так тебя не хватает, любовь моя. Слышать твой голос по телефону — огромное счастье, но никакой телефон не заменит настоящих объятий. После моего перевода к новому месту службы прошло всего несколько недель, а по всем ощущениям — целая вечность. Хорошие новости: кажется, мне удалось найти для нас дом неподалеку от базы. Знаю, предыдущий переезд был для тебя сущим адом, и, если ты решишь остаться с Констанс, мы подправим наши планы. Ты уже столько всего отдала ради меня, но вот я снова прошу бросить все и приехать ко мне. Даю тебе слово: как только закончится эта война, я не останусь в долгу. Я посвящу тебе всю мою жизнь, и ты никогда больше ничем не пожертвуешь ради меня.

Боже, как я тоскую по нашим утрам — вот бы проснуться в твоих объятиях. Как я тоскую по вечерам — вернуться бы домой, где ждешь меня ты. Теперь меня ждет только Говард, да и то он в последнее время нечасто ночует в казарме, потому что нашел себе местную девушку. Предупреждая вопросы: нет, для меня никаких местных девушек не существует. Из всех женщин на свете для меня существует только одна голубоглазая красавица, которой принадлежит мое сердце и мое будущее, и она-то уж точно не местная девушка, ведь сейчас до нее убийственно далеко.

Я безумно скучаю и жду, когда смогу снова тебя обнять.

Люблю тебя,

Джеймсон

Ритм, гремящий в наушниках, в точности совпадал с ритмом мягкого стука беговых кроссовок по дорожкам Центрального парка, где мне приходилось лавировать в толпе праздных туристов. В пятницу перед выходными накануне Дня труда весь парк превратился в площадку для массовых народных гуляний. День выдался влажным, воздух казался густым и липким, но здесь, на уровне моря, в нем хотя бы достаточно кислорода.

Всю неделю, проведенную в Колорадо, моя средняя скорость оставляла желать лучшего. Видимо, от перепадов высот. В Перу, где я собирал материалы для книги, я в основном перемещался на высоте около двух тысяч метров, за исключением редких альпинистских вылазок, но Поплар-Гроув располагается примерно на семьсот пятьдесят метров выше. Надо признать, что, несмотря на изрядную разреженность воздуха, в Скалистых горах дышится легче, чем в том же Нью-Йорке, и двигаться в такой атмосфере проще. Впрочем, во всех остальных отношениях Колорадо безоговорочно проигрывает Нью-Йорку. Спору нет, горы прекрасны, но