Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

там понимать? Классический случай, когда наследница авторских отчислений известной писательницы выходит замуж за режиссера из голливудской элиты, муж бросает ее ради молоденькой, свеженькой и к тому же беременной модельки, и она возвращается в родительский дом к своим миллионам и заключает еще одну сделку, которая принесет ей еще больше миллионов.

Джорджия — красивая женщина? Да, безусловно. Я бы даже сказал, она ослепительно хороша. Но у нее трудный характер, и мне показалось, что ей нравится трепать людям нервы просто ради забавы. Я уже начал всерьез опасаться, что общение с Джорджией Стантон будет гораздо сложнее, чем работа над книгой ее прабабушки.

— Вот это да! Ты настолько далек от истины, что это даже смешно. — Адам закончил растяжку, выпрямился и пристально посмотрел на меня. — Ты что-нибудь знаешь о ее бывшем муже?

— Конечно. Дамиан Элсворт, именитый кинорежиссер. Живет в Сохо, если я ничего не напутал. — Я остановился у фургончика с едой и купил нам по бутылке воды. — Мерзкий тип, скользкий и неприятный.

Я сам бываю излишне самоуверенным, даже заносчивым, но этот Элсворт — хрестоматийный напыщенный мудак.

— И какой у него самый известный фильм? — спросил Адам.

— Наверное, «Крылья осени», — предположил я, и тут до меня начало доходить.

Я застыл на месте, и Адам, ушедший вперед, обернулся ко мне.

— В том-то и дело. Пойдем. — Он махнул рукой, и я поспешил следом за ним.

— Скарлетт Стантон никогда не продавала права на экранизацию своих книг, — медленно произнес я. — А шесть лет назад все-таки продала.

— Вот именно. Она почти за бесценок продала права на экранизацию десяти книг совершенно новой, никому не известной продюсерской компании, принадлежащей…

— Дамиану Элсворту. Охренеть.

— И не встать. Теперь понимаешь?

Мы добрались до выхода из парка, выбросили пустые бутылки из-под воды в специальный контейнер для пластика и вышли на людную улицу.

Элсворт старше Джорджии лет на десять, если не больше, но ему удалось протиснуться в Голливуд только… Черт. Как раз примерно в то время, когда они с Джорджией поженились.

— Он использовал свой брак с Джорджией, чтобы подобраться к Скарлетт.

Вот же подлец.

— Похоже на то, — кивнул Адам. — Эти права на экранизацию десяти ее книг расстелили перед ним красную дорожку. Пять фильмов он уже снял, и еще пять осталось. Очень даже неплохо устроился человек. А когда стало ясно, что никакое лечение бесплодия не помогает, он быстренько нашел кого-то еще.

Я резко повернулся к нему. В животе неприятно заныло.

— У них с Джорджией не получалось завести детей, и он обрюхатил другую?

— Согласно еженедельнику «Все о знаменитостях». Не надо так на меня смотреть. Его читает Кармен, а мне скучно просто таращиться в стену, когда я отпариваю ноги в ванне. Те самые ноги, осмелюсь заметить, которые ты постоянно подвергаешь невыносимым нагрузкам.

Черт. Это был совершенно другой уровень подлости. Джорджия дала старт его карьере, а он не просто ей изменил, а публично унизил, практически растоптал.

— Теперь понятно, почему ей сейчас претят счастливые финалы.

— Но все еще хуже. Она была совладелицей продюсерской компании, однако при разводе отказалась от своей доли, — продолжил Адам, когда мы перешли через улицу. — Джорджия отдала все ему.

Я нахмурился. Это же чертова куча денег.

— Отдала все ему? Но ведь это он виноват.

И где справедливость?!

Адам пожал плечами.

— Они поженились в Колорадо. Там можно развестись без суда по взаимному согласию сторон. Она отказалась от своей доли по собственному желанию. Во всяком случае, так я читал.

— Вот кто так делает?

— Тот, кому хочется, чтобы все поскорее закончилось, — ответил Адам. Мы уже приближались к офисному центру, где располагалось издательство, но Адам остановился у входа в соседнее здание. — А поскольку все состояние Скарлетт Стантон, за исключением исчезающе малой части, перешло в литературный трастовый фонд, предназначенный для благотворительных проектов, те миллионы, о которых ты говорил, принадлежат вовсе не Джорджии. Я знаю, ты любишь «живые» исследования, но тебе стоит чаще пользоваться «Гуглом».

— Твою ж мать! — У меня все перевернулось внутри.

Все мои предположения оказались ошибочными. Все до единого.

Адам похлопал меня по спине и спросил ухмыльнувшись:

— Ну что, чувствуешь себя законченным идиотом?

— Может быть, — признался я.

— Погоди, это еще не все. Книга, которую ты завершаешь, не входит в список произведений, переданных в трастовый фонд…

Мой взгляд метнулся к нему.

— Но Джорджия все равно попросила бухгалтерию перевести весь аванс на счет ее матери, — закончил он, чем окончательно меня добил.

— Вот теперь я себя чувствую идиотом. — Я провел руками по лицу. Она ничего не получит от этой сделки.

— Прекрасно. И давай уж последнее. Иди за мной.

Я послушно вошел вслед за ним в офисный центр. Вестибюль был высоким, как минимум в два этажа, по бокам располагались эскалаторы, в дальнем от входа конце виднелся лифтовый холл, а в центре стояла большая стеклянная скульптура, вытянутая по вертикали.

Снизу она была окрашена насыщенным синим цветом: морские волны как бы выплескивались вовне с бурлящей пеной на гребнях, словно они разбивались о невидимый берег. Поднимаясь все выше и выше, густая синь плавно переходила в цвет морской волны, а пенистая структура поверхности становилась все более гладкой. Еще выше цвет морской волны так же плавно сменялся зеленым, причем множеством разных оттенков, и стеклянный ствол, вырастающий из морских волн, расходился на десятки взвихренных ветвей — постепенно сужаясь, эти ветви тянулись ввысь, на высоту примерно в два моих роста.

— Как тебе? — спросил Адам с хитрой улыбкой.

— Впечатляет. Освещение тоже отличное. Подчеркивает переходы цветов и мастерство художника. — Я искоса взглянул на него, понимая, что он устроил мне эту маленькую экскурсию не просто так.

— Посмотри на табличку, — сказал он, по-прежнему улыбаясь.

Я прочел надпись на табличке на постаменте, и у меня буквально отпала челюсть.

— Джорджия Стан… Что за черт?

Это работа Джорджии?! Я посмотрел на стеклянное дерево свежим взглядом. Сказать, что я был потрясен, — это вообще ничего не сказать.

— Если она не писатель, это не значит, что она не творческий человек. Ну что, ты сражен наповал и повержен в прах? Хоть немного? — Адам встал рядом со мной.

— Немного, да, — медленно произнес я. — Или много.

Я опять посмотрел на табличку, отметив дату. Шесть лет назад. Совпадение или закономерность?

— Хорошо. Я свое дело сделал.

Джорджия не просто окончила художественный университет. Она стала настоящим художником.

— Она не хочет со мной разговаривать, Адам. Я ей звонил дважды, и она оба раза бросала трубку. Мне нужно построить основу сюжета, чтобы знать, на что