Выжившая назло мужу, не влюбись в дракона! - Петра Пугачева

— Одетой.

— Подумай вот о чём, это даже не твоё тело. И эти штаны это тело уже надевало.

Довод разумный. Я осторожно боком вышла, стесняясь поворачиваться задом. Но тело и правда не моё, а Цини в таком виде бегала. Точнее, скакала.

Было только одно "но": один человек видел меня настоящей, судя по тому, что менял мою внешность через зеркало, а для настройки голоса ему Бойко понадобился. Ну уж графу в штанах я не покажусь. Хотя... Нет, даже вспоминать не хотелось, в каком виде меня принёс графу дракон.

Эй, что это Бойко надевает мне на голову.

— Да не вырывайся, это шлем. Граф сказал, что убьёт меня, если ты будешь без него скакать по лесу. Слишком много веток.

— Шлем? Мы точно идём на лошадях кататься или с войной на барона?

Я посмотрела в зеркало. Зелёная рубашка, черные штаны и черное нечто на голове... На рыцарский шлем совершенно не похож. Но даже клоуны из проезжего цирка вряд ли бы такое надели.

— Долго ещё любоваться на себя будешь? Быстрее, пока Векач ест да лясы точит, а то не успеем забрать лошадей. А если ты и правда не умеешь держаться в седле, то он сразу поймет, что ты не Цини.

Бойко ушел вперед, а я всё жалась по углам и передвигалась перебежками сначала по замку, потом по парку между деревьями.

С Бойко мы встретились возле конюшни.

Перед этим я убедилась, что графа нет в сарае. Всё так же висел замок на двери. С того дня ничего не изменилось, только кровь и красная, моя, и черная, дракона, с двери исчезла.

Мне вспомнилась, как я от боли мечусь на столе среди стружек дерева. "Жаль, я тоже хотел, чтобы он выжил," — голос графа, он убирает мокрые от лихорадки волосы с моего лица. Спрашивает: "Где его похоронить?"

— Ты чего там замерла, — сказал Бойко, подводя двух коней.

— Что-то вспомнилось.

Нет, собой я тоже не хочу быть. Эх! Лучше уж Цини с её смешными нарядами и идеальной жизнью.

Он подвёл ко мне бурого конька, который когда-то катил телегу.

— Огурчик добрый и послушный. То что надо для начала. А я себе возьму Рыцаря.

Огурчик подставил бок и посмотрел на меня карим ласковым глазом. Но я не знала, как к нему подступиться. Взялась за седло. Да так и замерла.

Бойко уже сидел на белом коне. И оба они, и конь, и Бойко, смотрели на нас с Огурчиком высокомерно.

— Ты придуриваешься или правда скакать не умеешь? Ты же деревенская.

Я покачала головой:

— Вот именно! Мне и не надо было, везде можно было дойти пешком.

Но всё же в детстве я завидовала девчонкам, что однажды пригнали на озеро табун лошадей. Ветер задрал их юбки до пупов, а за ними бежал старший брат с руганью, что они погубят разгоряченных коней, что нельзя так сразу в воду.

А я сидела на берегу рядом с коровами и думала, что их-то, таких неприличных, уж точно не ждёт ничего хорошего в жизни.

А сейчас? Обе стали приличными женами и матерями, так и не скажешь, что куролесили в детстве. А я такая примерная в детстве теперь ношу штаны.

Бойко спрыгнул с Рыцаря. Поставил мою ногу в кожаном сапоге в стремя и помог залезть на коня, подтолкнув сзади.

— Да не смотрю, я не смотрю. Только трогаю. Да как я тебя по другому подсажу!

И то правда?

Я вздохнула:

— Всё хорошо. Я тут поняла, что тебя стесняться глупо, чего ты там не видел и не щупал, у тебя же было три месяца! Мыл же ты себя. В зеркало смотрел.

— Я только что еле-еле посадил тебя на лошадь, не провоцируй столкнуть. Юмор у тебя, — он запрыгнул на белого коня, — как у Цини.

— Так я же серьёзно.

И чего обиделся?

— Ну вот и я теперь похожа на героя загадки: женщина, но в мужских штанцах, летом, но в шапке. Угадайте кто?

— Это не шапка, это шлем.

— Но ты же без него!

— Я пригнуться успею и с коня не свалюсь, а вот за тебя не ручаюсь.

— Ты же наперегонки звал, что так медленно едешь?

— Я звал Цини. А это ты. Хочешь с коня свалиться, и чтобы я по тебе проехался?

Я как влитая сидела в седле. Вряд ли свалюсь с коня, да и скакали мы по тропинке, так что я растегнула шлем и сняла с головы — волосы были мокрые от пота.

— Ты что творишь?!

— Снимаю твою шапку дурацкую.

— Это не шапка, а дурацкая она, потому что на тебе, дурочке, всё дурацкое.

Я пропустила его слова между ушей.

Тропинка раздваивалась. Я огляделась, но из-за деревьев не было видно заветной гряды.

— А в какую сторону горы?

— Туда, — указал Бойко и я тут же повернула коня, — куда? Мы обычным темпом к горам только вечером доберемся, а твоим темпом лишь к следующему году.

Но я не слушала его. Надо было изучить будущую дорогу.

Мелькнула подлая мыслишка, что если я в шутовском виде прискачу к Абэру и Казу, то никто меня не узнает, а рассказам свидетелей не поверят.

Но чем дальше я скакала по дороге, тем более узкой она становилась, сначала стала тропинкой. А после пропала.

— А дальше как?

Мой конь переступал с ноги на ногу.

— Выехать на главный тракт.

— Через лес?

— Через лес. Олени же как-то скачут.

— Ясно.

— Шапку надень, тьфу, шлем.

Я вгляделась