Возлюбленная короля - Фрида Ли

меня по ночам. Моё тело изнывало от желания хоть ещё один раз глубоко вдохнуть это идеальное сочетание. И я готова была пойти на всё, лишь бы ещё раз ощутить, каково это зарыться носом в его шею, провести пальцем по пульсирующей венке и ощутить его крепкие руки на своей талии. Ощутить каково это быть счастливой. По-настоящему счастливой… в его руках.

— У тебя была кровь? — спросила меня Джейн, оторвав взгляд от плотно набитых холщовых мешочков.

Её голубые глаза так прожгли меня, что если бы я даже захотела солгать, то у меня не получилось бы это сделать.

— Да, — сказала я правду, но ком всё равно сковал моё горло.

Джейн облегченно выдохнула и продолжила набивать мешочки сухоцветами. А мои руки так сильно сжали стебли кустовых роз, что я ощутила, как тоненькие теплые струйки потекли по моим ладоням. Розовые шипы повредили мне кожу, а я даже не поморщилась. Казалось, что на мне появилась бронь из омертвевшей кожи, ведь физическая боль больше мне была не страшна — её притупляла душевна.

Протянула в руку Джейн венок, в который вплела цветочки фиалки. Агнес заказала его для своей дочери на её свадьбу. Фиалка, белая роза и мирт. Счастливая семейная жизнь, чистая любовь и райское счастье. А еще одиночество, печаль и… смерть!

Мое лицо вспыхнуло от ярости и злости, которую я ощутила. Казалось, что в моей душе подул ледяной ветер и в туже секунду тлеющий костёр в моей груди разгорелся жарче прежнего. Что-то зловещее внезапно стало давить на мое сердце.

— Одиночество, печаль и… смерть, — еле слышно прошипела я. — Бысть ей вдовой…

— Что ты сказала, Агата? — переспросила меня Джейн. — Кровь! Милая, у тебя кровь! — вскрикнула Джейн, заметя красные струйки на моих ладонях. Женщина обмотала мои руки тканью и неодобрительно покачала головой. — Агата, да твое лицо пылает! Что с тобой?

Я сама не понимала, что произошло со мной. Я всегда испытывала искреннюю радость за всех своих клиентов, которые посещали мой маленький магазинчик и покупали букеты. Они дарили их своим женам, невестам, матерям и я с большой радостью составляла букеты, чтобы помочь им высказать свои чувства к дорогим людям. А теперь я хотела лишь одного — чтобы дочь Агнес испытала то, что чувствовала я… чтобы все женщины во всем мире испытали то, что ощущала я! Чтобы им всем было больно, также как и мне!

Вскочила на ноги и высокий, деревянный стул с грохотом рухнул на пол. Потупила взгляд на носы своих ботинок и как можно быстрее выбежала на улицу. Солнце давно ушло на покой, любезно предоставив свое место луне. Не рискнула поднимать глаза на ночное небо. Там было слишком хорошо видно звезды.

Только путеводная звезда и любовь могут осветить путь в самые темные времена…

Так где же ты моя путеводная звезда?

— Ты мучаешь себя, но ты должна запомнить — в жизни не всегда всё бывает так, как мы того желаем…

— Ты думаешь он не вернется? — дрожащим голосом спросила я у Джейн, которая любезно накинула теплый плащ на мои плечи.

— Зачем ты спрашиваешь меня о том, на что сама знаешь ответ?

Он не вернется… Мы обе это знали!

Он не вернется… А значит и мне пора уходить.

Быстрыми, уверенными шагами вернулась обратно в дом и стала суматошно искать нужные компоненты среди многочисленных корзинок и мешочков, которыми был заставлен деревянный пол дома.

— Что ты делаешь, Агата? — выкрикнула мне Джейн, не понимая моих намерений.

Ричард был единственной причиной, почему я хотела находиться здесь. Теперь его нет, а значит и у меня нет больше смысла оставаться в этом месте.

Вербена, щепотка шалфея, высушенные ягоды бузины и ведьмины перчатки, собранные в первый день мая. Высыпала в свою ладонь все, что нужно было. Я была абсолютно уверена в том, что идеально подобрала все компоненты.

— Прощай, Джейн, — с особой грустью в голосе прошептала я. Закрыла глаза и … ничего.

Трава в моей руке не воспламенилась. Не может этого быть! Я не могла ошибиться! Не могла!

Добавила чуть больше вербены и… снова ничего. Словно все, что произошло со мной ночью в доме моей бабушки мне приснилось…

Схватила свечу. Поднесла её к сухоцветам на моей ладони, густые клубы дыма стали подниматься вверх и трава вспыхнула.

Больно! Нестерпимо больно! Но разве прошлый раз я чувствовала боль? Нет… Но я готова была терпеть эту боль, лишь бы вернуться обратно в свое время. И лучше бы мне еще и отшибло память!

Мгновение и трава потухла в моей руке, так быстро, словно маленькое невидимое облачко поплакало на мою ладонь.

Огонь потух, густые клубы дыма рассеялись и ничего не вышло!

Я обернулась на Джейн, которая прижалась спиной к двери. Голубые глаза пристально смотрели на мою ладонь. Столько страха в её глазах я еще ни разу не видела.

Снова взяла свечу и подожгла траву. И в этот раз она даже не воспламенилась! Но я не сдавалась и пробовала снова и снова. Комната была уже полностью окутана горьким дымом, а я все еще стояла на том же месте, на котором и была…

И я разрыдалась. Разрыдалась так громко, что казалось стены маленького домика содрогнулись. Рухнула на колени, не в силах терпеть острую боль. Моё сердце закровоточило именно в том месте, где было выгравировано его имя.

— Дай мне что-нибудь! — взвыла я, крепко обхватив свое тело руками. — Я больше не могу чувствовать эту боль от пустоты в моей душе.

— Мои травы не умеют исцелять души, лишь физические страдания. — Джейн присела рядом со мной и ласково провела по моим растрепанным волосам. — Прошло больше месяца, Агата. Ты должна смириться с тем, что он не вернется. Ты должна смириться со своей судьбой.

Женская рука попыталась поднять меня на ноги, но я отказалась двигаться с места.

— Надо радоваться тому, что мятеж подавлен и Эдуард остался наших королем. Он даст нам спокойствие и мир. Вот что важно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да плевать я хотела на этот мятеж! Будь он неладен! И на ваших королей мне тоже наплевать! Всё, что мне необходимо для счастья — мой Ричард!

Чёртова бабка! Теперь я понимала Луну, как никогда ранее. Понимала, что она ощущала…

— Глупая, глупая, Агата… Мы живем в страшное и суровое время, Агата, — пропитанным болью и отчаянием голосом произнесла Джейн. Её рука подхватила меня под локоть и она силой заставила меня выпрямиться. — Здесь нет места любви, по крайней мере я