Возлюбленная короля - Фрида Ли

сами знали, что нужно делать, и я ничуть не уступала остальным девушкам, кружась в такт громкой, захватывающей музыке. Каждая клеточка моего тела наполнилась жизнью, я чувствовала себя частью этого праздника, частью этой весны.

Именно в этот миг, растворившись в ритме танца и объятиях музыки, впервые за долгие месяцы, а может и годы, я почувствовала себя не чужаком, не призраком, блуждающим по улицам родного города, а неотъемлемой частью этого бурлящего жизнью мира. Сердце забилось в унисон с биением Лондона, города, который до этого момента казался мне холодным и неприступным.

Я знала — это Лондон. Знала, что мои ноги легко и свободно танцуют на центральной площади Чаринг-Кросс. На той самой площади, которая была сердцем города, единственным местом, где кипела настоящая жизнь, местом, где пересекались судьбы и рождались легенды.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И я осознала всю абсурдность и красоту этого момента. Танцевать под солнцем Лондона, ощущая себя частью истории, зная, что под ногами — земля, пропитанная кровью и слезами, радостью и триумфом… Это было больше, чем просто танец. Это было прикосновение к вечности. Это было обретение дома…

От этих безудержных танцев голова пошла кругом, мир вокруг поплыл, но крепкие мужские руки вовремя подхватили меня, не давая упасть. Сама того не заметила, как мы оказались в самом центре круга. Мужские ладони, теплые и сильные, нежно обхватили моё пылающее лицо. Я заглянула в его глаза, полные нежности и любви, и, поддавшись внезапному порыву, не раздумывая ни секунды, крепко поцеловала его в губы. В этот момент я услышала, как кто-то ахнул позади нас, но меня это совершенно не волновало. В этот момент существовали только мы двое и эта прекрасная, волшебная весна.

— Ты отправишь мою душу в ад, милая Агата, — прошептал он в мои губы. — Нельзя целоваться у всех на виду.

— Ты хочешь целовать меня? — спросила я Ричарда, запустив пальцы в его угольные локоны.

— Ты и так знаешь ответ, — наградил он меня своей очаровательной улыбкой в ответ.

— Тогда просто целуй меня! И неважно, что они скажут!

— Агата, ты прекрасна! — громко рассмеялся Ричард и его крепкие ладони обхватили мое пылающее лицо.

Секунда, и его губы впились в мои требовательным, страстным поцелуем. Я ощутила легкую дрожь, осознав, что его броня пала и от этих ощущений издала громкий вздох. Положила руки ему на плечи и ответила на его страстный поцелуй. Мы оба отдались этому поцелую со всей чувственностью, желая лишь одного — подарить друг другу истинное наслаждение, подарить друг другу себя. Услышала, как кто-то недовольно ахнул позади нас, но мы не обратили на это никакого внимания. Всё, что мне хотелось в этот момент — ощутить его руки на своём, изнывающем от желания, обнажённом теле, почувствовать как его поцелуи покроют мою кожу.

Пульс бил по моим венам, обжигая. Дыхание участилось. Тело трепетало от возбуждения. Я знала, что на нас смотрят десятки пар глаз, но нашу необузданную страсть друг к другу уже ничто и никто был не в силах остановить…

Только физическая потребность заставила нас сделать глубокий вдох.

Запыхалась то ли от танца, то ли от такого страстного поцелуя. Кто-то подсунул мне в руку большую кружку, по запаху было не сложно догадаться, что это был эль. И я практически залпом осушила ее, чем вызвала у Ричарда звонкий смех.

— Помазанник Божий Генрих высадился на восточном побережье! Да здравствует истинный король! — неожиданно кто-то выкрикнул позади нас.

— Гори в аду, узурпатор Эдуард! — поддержал его другой голос.

— Да здравствует истинный король! Да здравствует Генрих!

В этой суматохе, Ричард еще крепче сжал мои пальцы в своей руке и прижал к своему телу.

— В королевском полку мятеж!

Толпа из доброй в один миг превратилась в свирепую. Казалось, что все забыли про праздник и уже выкрикивали лишь два имени. Вот только одного они восхваляли, а другому желали смерти.

— Мятеж… — еле слышно выдохнул Ричард и я услышала как быстро забилось сердце в его груди.

Конница пронеслась мимо нас и крики испуганных людей буквально оглушили меня. Мое тело вжалось в Ричарда, который крепко обхватил меня рукой за талию. Мне даже стало страшно представить, каково же воинам на поле боя, когда прямо на них летит во весь опор такая вот конница с выставленными вперед копьями.

— Агата? Агата! — услышала я знакомый женский голос сквозь возгласы толпы. — Почему ты здесь? Разве я тебе не говорила, что нельзя…

Обернулась и увидела женщину в белом переднике, с корзиной в руках.

— Джейн, — бросилась я на шею к женщине, которая нахмурив брови, взялась бранить меня за непослушание, словно своего маленького ребенка. — Что происходит?

— Говорят, что истинный король вернулся и у него большое войско. Часть королевских полков перешла на сторону Генриха!

Взгляд Ричарда стал тяжелым, он крепко сжал челюсти и стальным голосом обратился к Джейн:

— Я могу рассчитывать на Вас? Я не ошибусь, если вручу жизнь Агаты в Ваши руки?

Джейн утвердительно кивнула в ответ и её пальцы цепко обхватили мое запястье.

— Я вернусь, милая Агата. Я вернусь за тобой. Ты — моя любовь. Помни об этом.

Ледяные губы коснулись моего влажного лба и Ричард, не дав мне возможности на прощание с ним, быстро заскочил на своего коня.

И всё, что осталось у меня от него — звук копыт Валора, который стал каждую ночь стал преследовать меня в моих снах...

Я стоял на коленях у края своей кровати, погружённый в молитву.

Человек моего положения должен верить в Бога, но я больше привык полагаться не на высшие силы, а на остро заточенное лезвие меча.

Если же ты, Боже, разгневался на меня и наказал, то я готов стать твоим слугой — лишь бы ты вернул мне её… Верни мне возможность вновь видеть её!

Без неё мой мир лишился покоя, и жизнь моя стала пустой и безрадостной… без моей таинственной незнакомки.

Дом мой утопает в цветах: в каждом углу стоят огромные вазы, наполненные благоухающими букетами, а потолок украшен гирляндами из белых роз. Я жадно вдыхаю этот любимый аромат — розы, глицинии, нарцисса — но душа моя изнывает от разлуки.

Всего одно свидание, всего одна ночь с ней — и я молю тебя, Боже, будь милосерден…

Глава 10

Две луны его не было рядом со мной. Две Луны я не чувствовала его запаха. Аромат сандалового дерева и мускуса въелся в мою память и стал яркими воспоминаниями безжалостно терзать