Запах маракуйи. Ты меня не найдешь - Татьяна Никольская

Стою посреди гостиной, и по жилам всё ещё разливается горячий адреналин, замешанный на ярости и триумфе. И на чём-то ещё. На чём-то, что заставляет мой пульс биться в висках тяжёлыми, глухими ударами.

Её ответный поцелуй.

Он не был поддакиванием, не был капитуляцией. Это был выстрел. Взрыв той самой дикой, неподконтрольной энергии, которую она так упорно в себе подавляет. Она ненавидела себя в этот момент. Я видел этот ужас в её глазах, прежде чем она сорвалась с места. Но факт остаётся фактом: её тело помнит. Оно признаёт моё. В нём живёт тот же голод.

И это одновременно и бесит, и опьяняет.

Она думает, что выиграла время, сбежав. Она ошибается. Она просто дала мне новую информацию к размышлению. Новый повод для следующего хода. Охота входит в самую интересную фазу: когда добыча начинает вести себя непредсказуемо.

Я подхожу к бару, наливаю виски. Пью залпом. Тепло растекается по груди, немного притупляя острые грани внутри, но не заглушая их полностью. Ничто не может заглушить этот вкус на моих губах — вкус её ярости и маракуйи.

Нужно сменить обстановку. Вывести её из состояния защищающейся мыши. Показать, что игра может вестись на разных полях. И мне в голову приходит идея. Идеальная по своей простоте и коварству.

Максим.

Мой старый друг, точнее, товарищ по бунтарской юности в Москве. Он сейчас в Анталье, у него тут пара концертов в рамках тура. Громкий, харизматичный, не обременённый излишними комплексами рок-музыкант и композитор, который добился всего сам, приехав в Москву откуда-то с юга. Как и она. Эта мысль почему-то режет.

Но Максим — идеальный элемент. Он разбавит токсичную концентрацию между мной и Катей. Создаст видимость неформальной, светской встречи. А главное — я смогу наблюдать за ней в новой роли. Не стажёрки, не жертвы преследования, а… женщины в обществе. Как она будет держаться? Будет ли пытаться использовать Максима как щит?

И Дениз. Моя умная, независимая сестра, которая уже слишком много времени проводит с Катей. Лучше держать их на виду. И пусть Максим, со своим обаянием барда-бунтаря, немного отвлечёт Дениз от её революционных идей в гостеприимстве. Направит её энергию в более безопасное, личное русло.

Я набираю номер Максима.

— Рудин! — в трубке раздаётся его хриплый, всегда слегка весёлый голос. — Султан Антальи снизошёл до смертного?

— Заткнись, Макс. Ты свободен завтра вечером?

— Для тебя — всегда. Хочешь билеты на концерт? В первой камере хранения полно девушек, представляю тебя их счастливым обладателем.

— Не нужны мне твои фанатки. Приезжай ужинать. Ко мне. Буду я, Дениз и… одна наша стажёрка, перспективная. Русская. Интересная девочка.

На другом конце провода повисает короткая, заинтересованная пауза.

— «Интересная девочка» от Дамира Рудина? Мировое событие. Я в шоке. Буду, конечно. Любопытно глянуть на ту, что смогла заинтересовать этакий монолит.

Я бросаю трубку, слегка раздражённый его тоном. Затем звонок в службу шефа-повара: ужин на четверых на приватной террасе моего пентхауса завтра в восемь. Лёгкие средиземноморские закуски, рыба, белое вино. Ничего тяжёлого, ничего обязывающего. Фон.

Потом звонок Дениз. Она поднимает трубку сразу, в её голосе — привычная тёплая насмешка.

— Братик! Альберт сказал, ты вернулся. Устроил тут, слышно, переполох среди стажёров.

Она знает. Конечно, знает. В этом отеле для неё нет секретов.

— Всё в рамках трудовой дисциплины, — сухо парирую я. — Случайный инцидент. Кстати, завтра ужин у меня. Будет Максим Вольский, помнишь, мой друг?

— Рок-звезда? — в голосе Дениз мгновенно просыпается любопытство. — Тот самый, чей саундрек к нашему совместному фильму с Россией стал хитом? И про которого ты говорил, что он из грязи в князи? Конечно, помню!

— Будет он. И ты. И… та самая стажёрка, Сокольская. Её идеи по молодёжному проекту тебе понравились, так что считай это неформальным мозговым штурмом. В расслабляющей обстановке.

Со стороны Дениз — лёгкое, едва уловимое замешательство. Она умна. Слишком умна, чтобы не почувствовать подвох.

— Дамир… это не слишком? После того, как ты её, по слухам, чуть не съел в лифте?

— Слухи преувеличены, — говорю я, и в голосе сама собой появляется сталь. — Она — перспективный кадр. И я хочу посмотреть, как она держится вне рабочих стен. Всё. Будешь?

— О да, — отвечает она после паузы, и в тоне снова появляется озорство. — Буду. Мне уже интересно.

Весь следующий день я провожу в разъездах и совещаниях, но на заднем плане сознания постоянно маячит вечер. Я ловлю себя на том, что отдаю Альберту странные указания: «Убедись, что на террасе нет сквозняка». «Скажи сомелье, чтобы подобрал что-то не слишком терпкое, фруктовое». Для кого эти заботы? Для Дениз? Для Максима? Нет.

К восьми я уже на террасе. Стол накрыт безупречно. Вид на заходящее солнце, окрашивающее море в золото и пурпур, должен впечатлять. Я проверяю себя в отражении стеклянной двери: тёмные брюки, лёгкая белая рубашка с расстёгнутым воротом, никаких пиджаков. Неформально. Контролируемо неформально.

Первыми приходят Дениз и Катя.

Дениз — в лёгком платье цвета шафрана, с распущенными волосами. Она выглядит оживлённой, её глаза блестят от любопытства. А рядом… Катя.

На ней простое платье синего цвета («Любимый цвет?» — мелькает в голове), которое оттеняет бледность её кожи и голубизну глаз. Волосы убраны, но непокорные кудри обрамляют лицо. Она избегает смотреть на меня напрямую, её взгляд скользит по террасе, по виду, по столу, цепляясь за что угодно, только бы не встретиться с моим. В её осанке — готовность к бою. Она напоминает загнанного, но не сломленного зверька, который решил, что будет драться до конца.

— Братик, какая красота! — Дениз тянется поцеловать меня в щеку. Катя стоит в полушаге, молча.

— Дениз. Екатерина, — киваю я им. — Проходите. Максим вот-вот должен быть.

Мы садимся. Возникает тягостная пауза. Катя изучает свою салфетку. Дениз, спасая ситуацию, начинает расспрашивать меня о делах в Москве. Я отвечаю односложно, наблюдая краем глаза, как Катя напряжена. Каждое движение её рук, каждый вздох. Она здесь, в моей ловушке, и знает об этом. И ненавидит это.

Появляется Максим.

— Приветствую гарем султана! — раздаётся его голос с порога. Его английский ужасен, но вполне понятен.

Он входит, как ураган: в потрёпанной кожаной куртке поверх чёрной футболки, в джинсах, его тёмные волосы слегка растрёпаны. Он несёт с собой запах дороги, сигарет и энергии, которая заполняет собой всё пространство.

— Максим, — встаю я, чтобы пожать ему руку. — Знакомься, моя сестра, Дениз.

Максим поворачивается к Дениз, и я вижу, как его насмешливое выражение меняется. Его взгляд, быстрый, оценивающий, задерживается на ней чуть дольше,